Ромео ткнул в меня пальцем:
— Ты знала!
— Нет, я догадливая.
⁂
Ромео был лёгким, даже чересчур лёгким для меня, он мог затмить радио-диджея по скорости выговаривания всякой ерунды. Между делом танцор рассказал мне, что «Тутанхамона» в нём признала мадам Беттарид, а когда она рассказала в красках, то он всё и вспомнил.
«Какое хорошее воображение», — подумала я.
Нил, пески, дворцы, храмы… — Ромео их описывал так увлеченно и реалистично, что я скоро выяснила, что он смотрел три-Д реконструкцию в компьютерной графике и там «всё-всё узнал».
— А ты не замечал в доме чего-нибудь странного?
— Не, ну тут вообще всё круто. Ты в потайной части была?
— В подвале?
— Да ну не, какой подвал, реальный лабиринт. И зал для ритуалов. Всё как в египетском храме! Столько всяких фишечек!
Я навострила уши.
— А ты что там делал?
— Танцевал для гостей мадам Бетарид.
— Мадам Беттарид проводила какой-то ритуал? — осторожно уточнила я.
— Да просто огни, музыка, аромамасла всякие. Атмосфера качает зашибенно.
— И Финн там был?
— Ну конечно. Он же любимчик Катрин.
— В каком смысле любимчик? — севшим голосом спросила я.
— Типа ученик. Она тебе не рассказывала ещё всякую круть про энергии и стихии? И не показывала? О-о, я так не смогу, там реально надо, чтобы она рассказала. Но это только своим, проверенным.
В глазах наивного Ромео мадам Беттарид была гуру и чудотворцем.
— Понимаешь, я в той жизни, получается, предал отца, — смущённо вдруг признался он. — Теперь надо исправлять. По сути, у меня хреновина с родаками всё время выходит. Я расту без бати уже какую жизнь, потому что тогда был очень крутой косяк.
— И что ты сделал?
— Ты же историк! — воскликнул Рома.
— Хотелось бы услышать твою версию.
— Тутанхамон, придурашка малолетний, забил на дело отца. Тот революцию, новую столицу, нового Бога продвигал в массы, и так было трудно. Жрецы сопротивлялись, козни строили, заговоры всякие. А когда у Эхнатона с тобой разладилось и вообще всё пошло не так, его сместили. Я и старший брат, Сменхкара. Под управлением визиря.
— Айе?
— Точно. И мы вернули старого бога Амона, имена поменяли, поуничтожали статуи отца. Предали, в общем. А потом меня и убили рано. За это.
Мне стало не по себе: парень верил. Рассказывал так, будто речь шла не о Древнем царстве, а о том, что случилось вчера. Тот же уверенный взгляд, что и у Финна.
— Тебе это мадам Беттарид рассказала?
— Да я даже видел это!
— Под воздействием шаманской мази?
— Слушай, а ты тоже, да? — с восторгом расцвел Ромео. — Это когда тебя унесло на презентации?
— Когда унесло, — кивнула я и поднялась с паркета, на котором мы сидели прямо перед окном, выходящим на улицу, где в сумерках мерцали размытыми жёлтыми пятнами огни.