Эштон прав. Так было бы безопаснее. Разумнее. Несмотря на это, я не двигаюсь. И Эштон тоже пребывает в заторможенном состоянии, разрываясь между тем, чтобы отстраниться или сдаться, пока, наконец, он не зарывается свободной рукой в мои волосы и не притягивает меня к своим губам с тихим стоном. Моя кровь бурлит в жилах, как торнадо, и несет по моему телу горячее желание. Я открываю рот, позволяя языку Эштона скользнуть между моих губ. Его поцелуй становится более требовательным, затем внезапно обрывается, чтобы продолжиться после легкого прикосновения к моей губе. Мое дыхание учащается. Тело дрожит, и я больше не хочу придумывать разумную причину, по которой должна перестать целовать его.
Эштон, наконец, отстраняется от меня. В его глазах туман, темнота и голод. Он заставляет меня тут же снова поцеловать его.
Он проводит рукой по волосам и поворачивается к рулю.
– Ты действительно должна идти, иначе я ничего не гарантирую, – смеется он. – Увидимся завтра, хорошо?
Я должна идти, пока мы не пропустили три базы и не осквернили машину Уилла посреди Мэллори Лейн. Кроме того, мне срочно нужно подготовиться к завтрашнему тесту. И мама ждет меня. Я киваю и, словно в оцепенении, выхожу из машины. Завтра мы снова увидимся. Мысль, которая заставляет меня идти к входной двери с улыбкой на лице.
Я сказал Харпер, что мы увидимся сегодня. И я хотел этого. Но у жизни другие планы. Утренняя смена на NBC была изматывающей, долгой и трудной. Теперь меня ожидали четыре часа занятий по медиаправу. Единственные пары, которые я при всем желании не могу пропустить.
Перспектива увидеть Харпер позже, возможно, спасла бы меня, но Коул Дженнингс, мой босс в кинотеатре, попросил подменить одного из сотрудников. Поэтому мне пришлось отправиться в кинотеатр сразу после занятий, чтобы подготовить проекторы к вечерним сеансам. Ответственность за все старые проекторы предполагает высокий уровень стресса и постоянную беготню между разными зрительными залами. Первокурсники, которых Коул принял на работу, не справятся и могут сломать оборудование, если начнут с ним возиться. Их можно использовать в лучшем случае для двух новых оцифрованных кинозалов. Возможно, они справятся с современными проекторами. Черт возьми. Я хотел пригласить Харпер на ужин и провести с ней время. Узнать ее. Я хочу ее поцеловать. Вспоминаю наше первое свидание. Оно тоже было в кинотеатре.
Если я приглашу ее сюда, мы могли бы чем-то заняться вместе после моей работы. Или она может исчезнуть со мной в одном из зрительных залов, как только кинотеатр закроется. Мы были бы одни. Никто бы нам не помешал. Я ловлю себя на мысли о том, что у нее чудесная нежная кожа. Как бы еще раз спровоцировать тихий стон, сопровождавший наш последний поцелуй. Вместо этого я достаю из кармана телефон и отправляю ей сообщение: «К сожалению, сегодня должен выйти на работу в кинотеатр. Показывают „Касабланку“. Тебе наверняка понравится этот фильм. Что скажешь? Я отложу билет для тебя. Эш».