Он кивнул и достал из кармана гребень Лизетты. Что произойдет дальше, прекрасно знал. Видел, как Бригитта использует заклинание поиска. Однажды светлость так напился, что вручил кому-то из девок трактирных фамильный перстень, отцом подаренный. Пришлось к ведьме идти за помощью, дабы «пропажу» разыскать и избежать праведного гнева старшего герцога Винзура. Повезло светлости, что «часть» одежды той девицы в кармане обнаружилась. Бригитте труда не оставило зачаровать эту самую «часть» для поиска. Гастон отлично помнил, как засияла она в руках старухи, а потом привела к новой обладательнице перстня. И очень вовремя. Та как раз собиралась продать герцогскую собственность.
Вот и теперь гребень засверкал всеми цветами радуги, осветив лицо Кары. Гастон снова встревожился. Он точно видел эту женщину раньше. Но где? Когда? Точно не с Бригиттой. Та всегда принимала клиентов в одиночку. Спросить? Нет, не стоит. А то еще отменит колдовство, и тогда прощайся и с вздорной женушкой, и с жизнью. Рано или поздно воспоминание само придет.
— Держи, — чародейка протянула погасший гребень. — Как работает, знаешь?
— Ага. Чем ближе к Лизетте, тем он горячее.
— Тогда не тяни время. Ступай. Дина тебя проводит.
Гастон удивленно приподнял брови.
— А как же плата? Неужели, достаточно рассказа о сделке с лесными?
— Недостаточно, — бросила чародейка хмуро. — Позже со мной рассчитаешься. Это не последняя наша встреча…
…Воспоминание пришло, когда Гастон отошел от дома Кары на полквартала. Явилось вспышкой молнии. Да такой, что всё вокруг погасло, остался лишь образ из недавнего сна.
«Что же ты наделал! Что наделал! Как нам теперь быть?»
Темноволосая женщина трясла его за плечи и все повторяла эти слова, чуть не плача от обиды и отчаянья.
Вот, черти! Все черти на свете! Это же Кара! Только моложе лет на двадцать!
Но… но… с чего ей вдруг являться во сне? Или не сон это вовсе, а забытая быль?
Гастон развернулся и бросился назад — к жилищу чародейки. Плевать на последствия. Пусть объясняет, что и как. Увы, его ждало разочарование. И дом, и скрывающие его красные ворота исчезли. На их месте простирался поросший бурьяном пустырь. Будто не десять минут прошло, а много лет. В кармане внезапно потеплело. Гастон сунул руку за Лизеттиным гребнем, однако извлек кое-что иное: медальон со струящейся цепочкой и буквой «У» в самой середине.
В ушах зазвучал голос Кары:
«Не оплошай снова, мальчик…»
* * *
Лизетта проснулась от боли. Не от привычной предутренней ломоты в теле, а именно от боли. Застонала, попыталась встать, но… копыта лишь чиркнули по воздуху.