С рассветом дело пошло быстрее. Гастон настолько близко подобрался к пункту назначения, что почти не требовалось прикладывать усилий. Пару раз он вспоминал лесную девчонку. Может, стоит сбегать за ней в замок Винзуров? Она хоть и далеко от леса, но какой-никакой магией обладает. Сам-то он неважный вояка. С Бертой и Сабиной как-нибудь справится. Но у них, ясное дело, сообщники имеются. Не две же женщины Лизетту умыкнули. Она девушка стройная, и всё же требовалась мужская помощь. Однако Гастон решил обойтись без Огонька. Интуиция подсказывала, что опасно тратить время на беготню туда-сюда. К тому же, на медальоне стояла буква «У», что означало «удача». Глядишь, волшебная вещица поможет новому «владельцу».
…Сарай, в котором проснулась Лизетта, Гастон нашел в девятом часу утра. Никого там не застал и растерялся. Гребень остыл и не желал заново теплеть.
Неужели, тупик? Как так?
Гастон выругался и плюхнулся на солому, понятия не имея, что предпринять дальше. Столько часов поисков, и всё впустую. Получается, чародейка обманула? А смысл?
— Ну, и чего расселся сиднем?
В глазах, негодующе взирающих с серебристой лисьей морды, блеснул огонь.
— Дык! Это… гребень того…
— А из сарая выйти и новое направление поискать не пробовал? Была твоя жена тут. Явно была. Но припозднился ты. Перевезли ее, судя по всему. Против воли. Воздух пахнет страхом и горечью. А еще… хм… лошадью, кажется. Хотя и не совсем лошадью.
— Опять что ли крылья отрастила? — проворчал Гастон поднимаясь.
Предположение лиса оправдалось. Стоило покружиться с гребнем на улице, как тот послушно потеплел, указывая на юго-запад. Оставалось лишь следовать в указанном направлении и стараться поменьше скрежетать зубами, слушая саркастичные замечания так называемого помощника. А лис упражнялся в остроумии вовсю. Прошелся и по медлительности Гастона, и по отсутствию сообразительности, и даже по внешнему виду, мол, выглядит, как самый настоящий «валенок», в смысле, мужлан и бездарь.
— Откуда ты вообще такой языкастый взялся? — не выдержал Гастон через четверть часа.
— Я к тебе с рождения приписан. С нашего общего рождения.
— А что ж раньше не являлся?
— Много будешь знать, голова треснет.
— Тьфу! От тебя проку, как от светлости.
— Но-но! Нашел с кем сравнить. Твоему светлости ничего в жизни не светит, кроме бесславия, а я — существо особое. Ну, а ты… ладно, забудь.
— Угу, — буркнул Гастон.
Он бы и рад забыть. Всё, что стряслось в последние дни. Особенно открытие о вероятной причастности Сабины к похищению Лизетты. В глубине души Гастон и раньше знал, что златовласая прелестница неидеальна. Сколько разговоров было о будущем. Безоблачном будущем. Еще бы! Ведь Гастон — не простой слуга, а сын дворецкого и, что особенно важно, лучший друг герцогского отпрыска. Окажись он обычным конюхом, Сабина прошла б мимо, задрав нос. Гастон это отлично понимал, но запрещал себе об этом думать. Ведь он — не конюх.