Дея
Куратор Нэйтон так и не вернулся. Я сходила с ума от беспокойства и все время смотрела в окно, не появится ли он на дорожке к центральному корпусу. Но дни сплетались в недели, а недели соединились в месяцы. Прошло полгода, а его не было. Его кабинет занял тот юный ай-тере, с которым приезжала госпожа эо Лайт. Его звали Макс. Он сильно задирал нос, пытался всеми командовать, но его мало кто воспринимал всерьез. Стоит сказать, появлялся он редко, не чаще пары раз в месяц. Столько же приезжала и сама госпожа эо Лайт. От госпожи Киткин мы знали, что Нэйтон жив и здоров, но его иль-тере против, чтобы он продолжал заниматься колледжем. Мне остался только кулон-капля и спасенный котенок Мик.
В остальном жизнь вошла в колею. Мы целыми днями пропадали на занятиях, поэтому я перестала сталкиваться с Кэтти и её подругами. Зато время от времени меня подстерегал в коридорах её ай-тере. Больше пугал, конечно, чем наносил ощутимый вред, но я не боялась. Понимала, что он не рискнет зайти слишком далеко, иначе это будет иметь необратимые последствия. Пусть пугает, если ему так хочется. Или же его иль-тере, что будет вернее.
Наверное, так бы и продолжалось, если бы за один день всё не перевернулось с ног на голову. Вечером мы поболтали с Лондой и Таисией, а затем разошлись по комнатам. Я уже давно спала, когда в сон ворвался чужой крик. Не просто крик, а вопль, полный боли. Я вылетела из комнаты, даже не одевшись. Открывались другие двери, и девчонки, как горошинки, высыпали в коридор.
— Кто кричал? — спрашивали наперебой. — Что случилось?
Мы с Лондой кинулись к лестнице. Раз наши все здесь, значит, крик донесся с верхнего этажа, где жили третьекурсники. Я взлетела по ступенькам первая — и замерла. Ай-тере одной из третьекурсниц лежал прямо посреди коридора. Его глаза были широко распахнуты, на губах запеклась кровь. Его иль-тере стояла над ним. Она дрожала, обняв себя за плечи, и безумными глазами смотрела на мертвого мальчишку.
— Дайте пройти! — послышался голос госпожи Киткин. — Мадлен, что случилось?
Она кинулась к девчонке, а я не могла отвести глаз от тела. Первое, что бросалось в глаза — синяки. Их не скрывала одежда. На шее запекся подживший порез, такие же на руках. Его что, пытали? А еще странно, что третьекурсники не торопились выходить в коридор. Я видела только Эжена — босиком, в рубашке нараспашку и штанах, и за его спиной маячила какая-то девчонка. Кажется, тоже ай-тере. Остальным было плевать.