- Человеком? – нахмурившись переспросил Будищев.
- Конечно!
- К копии указа приложен приказ по морскому ведомству временного управляющего вице-адмирала Пещурова о допуске кондуктора Будищева к экзамену на чин гардемарина, - добавил улыбающийся Скобелев. – Жаль только сдавать его тут негде. Разве что оставите свою батарею и вернетесь на флотилию…
- Никак нет, ваше превосходительство, - мотнул головой свежеиспеченный «кавалер». – Я пулеметы не брошу.
- А вот за это хвалю! – по-своему истолковал отказ Дмитрия генерал. – Тогда сделаем так. Я как главнокомандующий имею право произвести унтера в обер-офицерский чин. В правду сказать, правом этим со времен Отечественной войны никто не пользовался, но тут – дело верное. Как ни как, кавалер и бантист. Это производство государь утвердит. Приказ будет готов завтра с утра, а пока поздравляю вас офицером, господин прапорщик!
С этими словами, Скобелев протянул Будищеву руку, как бы показывая, что они теперь ровня. Почтительно пожавший ее Дмитрий не без удивления отметил, что генеральская ладонь оказалась мозолистой и крепкой, а рукопожатие получилось по-настоящему мужским, а не как обычно, когда начальник снисходительно протягивал подчиненному три вялых пальца.
- За такое грех не выпить, - подал голос поднявшийся со своего кресла полковник.
- И то верно, - охотно согласился генерал. – Шампанского, правда, нет, но кахетинское весьма недурно…
- Если можно водки, - охрипшим голосом попросил новоиспеченный офицер, отчего-то поморщившийся, когда услышал про «кахетинское».
Денщик уловив пожелание господ с видом заправского метрдотеля разлил прозрачную жидкость из графинчика по серебряным стопкам, после чего те дружно чокнулись и выпили по-гвардейски, не закусывая.
- Отдельная благодарность, - доверительно склонившись к Будищеву продолжил Михаил Дмитриевич, - за пленного мальчишку. Ваше благородство разом уменьшило текинское войско на несколько тысяч человек, так как его родственники согласились держать нейтралитет. Я во всех подробностях написал об этих обстоятельствах его величеству, так что можете ожидать награду и за это.
- За богом молитва, а за царем служба не пропадают, - вставил с усмешкой Вержбицкий.
- Что скажете об этом молодце? – поинтересовался Скобелев, когда новоиспеченный прапорщик вышел из кибитки, и они с начальником артиллерии смогли, наконец, поужинать.
- Странный молодой человек, - пожал плечами умудренный жизнью полковник, поддевая кусок жаркого вилкой.
- Чем же?
- Да как вам сказать, ваше превосходительство. Не трус, но в пекло дуриком, как это часто бывает с господами-офицерами, не полезет. Осторожен и ничуть этого не стыдится, однако если угодит в передрягу, то дерется отчаянно, а уж стреляет и вовсе так, будто ему черт ворожит. Еще очень внимателен разным к мелочам. Взять хоть эти патроны, будь они неладны! Никто ведь не приметил, а он углядел. При всем при этом еще и хитер, как десять маркитантов. Они, кстати, уже на него жаловались.