- Даже так?
- Случалось, - скупо усмехнулся Вержбицкий.
- И говорит странно, - припомнил Скобелев. – «Крайнее дело»…
- Точно. С его легкой руки теперь все охотники говорят не «последнее», а «крайнее».
- Но почему?
- Даже не знаю, Михаил Дмитриевич. Вроде как примета плохая.
- Стало быть, суеверен?
- В том то и дело, что нет.
- И впрямь, странно. Ладно, поживем – увидим. Впереди поход, а вояка он знатный и офицер из него получится толковый.
Выйдя от командующего, Дмитрий с трудом перевел дух. За время ожидания он успел изрядно проголодаться, а поднесенная генералом теплая водка, оказавшись в желудке, настоятельно рекомендовала закусить и … выпить еще! Делать было нечего и новоиспеченный прапорщик отправился к маркитанту.
После того как Шматов угодил в госпиталь, быт его пришел в полное расстройство. Денщика, или как говорили на флоте вестового, ему как унтеру не полагалось. Поэтому готовить и следить за платьем теперь приходилось самому, на что категорически не хватало времени. Хорошо хоть в Бами вернулся Майер и его верный Абабков за скромное вознаграждение привел в порядок мундир к приезду Скобелева.
- Чего изволите? – скривился как от зубной боли при виде Будищева торговец, совсем недавно имевший неосторожность пожаловаться начальнику гарнизона на бравого моряка.
Конфликт, в сущности, был пустяковым. Карапет Арутюнов, так звали незадачливого коммерсанта, случайно продал кондуктору бутылку уксуса, по недоразумению назвав оную кахетинским вином. Дмитрий хотя и не был большим знатоком вин вообще, и кавказских в частности, все же сумел по достоинству оценить вкус и букет, после чего вылил столь изысканный напиток в глотку маркитанта, а в качестве штрафа забрал из лавки две бутылки водки. Казалось бы, зачем поднимать шум? Увы, унтер-офицерские погоны Будищева ввели в заблуждение несчастного торговца, и он пошел искать правду к начальнику гарнизона. На его несчастье, Вержбицкий в тот день отлучился и жалобу принял замещавший его полковник Арцышевский, славящийся своей свирепостью к жульничающим маркитантам. В общем, дело кончилось тем, что Будищева попросили более не шалить, а Арутюнова выпороли.
- Как здоровье? – участливо поинтересовался Дмитрий, у пошедшего пятнами торговца.
- Спасибо, хорошо, - прошипел тот.
- Что-то ты бледный, давай, может, присядем?
- Мэст нэт! – с явным удовольствием в голосе процедил маркитант, ни разу не садившийся со времени экзекуции, и даже спавший исключительно на животе.
- Будищев, это вы? – неожиданно позвал моряка сидевший в компании артиллеристов прапорщик Панпушко. – Идите к нам!