— Ото ж то!
— Да-а… И вот эта теха, первым своим ударом попала Пете по пальцам, от неожиданности он завопил на весь дом не своим голосом, но теха его все равно узнала. Она подумала, что каторжанин его больно укусил. Тут она разбушевалась вовсю, кричит: «Так ты, гадюка, маво Петюню кусать будешь!» Представляешь?
‒ Цирк уродов!
‒ Этʼточно! Когда подсчитали, теха все-таки в торговле работает, кстати, с моей мамочкой в одном тресте столовых и ресторанов, на голове у тюремщика оказалось двадцать рубленых ран. Ну, а потом уже, после калькуляции, его, как полагается, сдали в милицию.
‒ Заходи, не бойся, выходи не плачь…
‒ Через день к техе с извинениями явились родственники этого каторжника, они ей объяснили, что в кровать к Мисочке он залез случайно, просто так, шутки ради, без никаких серьезных намерений.
‒ Он оно как…
‒ Ну, да. Теха им поверила, пошла в милицию и забрала свое заявление. Правда, перед этим они подарили ей пятьсот рублей, она и поверила.
— Дурдом «Вэсэлка»! — восхищенно протянула Шмырина.
‒ Да-а, это точно, ‒ задумчиво согласилась Минкина.
Прозвенел звонок, началась лекция. Лекции по истории КПСС читал говорливый старичок, его ласково называли Дедушка. Это был коммунист старой закалки, преданный делу партии и очевидно добрый человек, но возраст и склероз брали свое. Ему трудно было удерживать наше внимание, скармливая нас сухим материалом, состоящим из названий съездов, дат их проведения, трескучих лозунгов и заумных цитат. Он не умел выделить главное, с мучительной дотошностью вываливая нам на голову ворох ненужных подробностей, он преподносил их с таким пафосом, словно это были перлы премудрости. В конце лекции его никто не слушал, он истощался и чтобы окончательно не потерять контакт с аудиторией, старался приводить примеры хоть как-то приближенные к жизни, и опять-таки преподносил их с величайшим глубокомыслием.
— Во время гражданской войны Красной армии приходилось сражаться в исключительно тяжелых условиях! — изо всех сил напрягался Дедушка, безуспешно пытаясь перекричать галдящих студентов. — И коммунисты всегда были в первых рядах, — он крякнул, и вытер платком блестящую лысину. Заметно было, как он устал от своей словесной жвачки.
— После разгрома черного барона Врангеля в ноябре одна тысяча девятьсот двадцатого года, все силы окрепшей и закаленной в боях Красной армии были брошены на ликвидацию банд Махно. В конце августа одна тысяча девятьсот двадцать первого года повстанческая армия Махно была уничтожена. Мускулистая рука диктатуры пролетариата выполола эти сорняки с коммунистического поля! — Дедушка облегченно вздохнул, закрыл свой конспект, для надежности прихлопнув его рукой, и посмотрел на часы.