Отпуск, который устроила себе наша юная леди, отнюдь не пошел ей на пользу. Никто до сих пор точно не знает, что произошло, и даже мое умение задавать правильные вопросы не открыло нам всей правды. Нам позвонили и сказали, что она в больнице, что ее нашли без сознания в коридоре отеля, что кто-то избил, исцарапал и чуть не задушил бедняжку, а еще что у нее, по убеждению нью-йоркских врачей, частичная амнезия. Лично я вошел к ней в палату не без опаски, справедливо сомневаясь в том, что Бетси будет мне рада. Передо мной лежала девушка, которую я бы, не раздумывая, назвал самозванкой, не стань я ранее свидетелем того, как меняется Элизабет, превращаясь в Бет, а затем в Бетси. Она выглядела на удивление моложе Элизабет и Бет (возраст Бетси по внешности определить было невозможно) и, в отличие от них, казалась болезненно хрупкой. Даже c поправкой на тяжелое испытание, коим, судя по всему, обернулась для нее поездка в Нью-Йорк, крепким здоровьем девушка, похоже, не отличалась. Она напоминала Элизабет, только лицо было у́же, изящнее, и в глазах ее я заметил лукавство.
Как бы то ни было, прежде мы не встречались. Она разговаривала вежливо, однако удивилась, что я проделал такой путь ради встречи с ней, и, решив, что мной руководило уважение к ее тете, любезно поблагодарила меня. Она сообщила, что ее лечит доктор Райан и, если мне по-прежнему будет интересно, я могу заглянуть к нему по возвращении в Оуэнстаун и он с радостью снабдит меня необходимыми сведениями о ее здоровье. Из-за боли в горле она разговаривала с трудом, однако всем присутствовавшим – местному врачу, медсестре и мне – было совершенно ясно: в услугах доктора Райта мисс Р. в ее нынешнем состоянии не нуждается.
Призна́юсь, я на секунду подумал, что, кто бы ни пытался ее задушить, мои симпатии на его стороне. Я же молча склонил голову и, собрав все свое достоинство, покинул поле боя. Надо было видеть разочарование нью-йоркского доктора, который спешно вызвал меня из Оуэнстауна, обнаружив в сумочке мисс Р. клочок бумаги с моим именем и адресом. Я заверил мисс Джонс, что ее племянница в надежных руках, с удовольствием препоручил мисс Р. заботам тети и пожелал им обеим хорошей дороги. Сам я поехал поездом, что заняло больше времени, но сберегло мои нервы. Я вернулся в свой уют с больной головой и сильным желанием больше никогда в жизни не слышать ни о мисс Р., ни о ее тете. Скажу прямо, я решил, что девушка, которую мы увидели в Нью-Йорке, скорее всего не доставит мисс Джонс никаких хлопот, а вот моя мисс Р. исчезла, и, возможно, навсегда. Я столько времени гонялся за несбыточным, и все ради того, чтобы, рискуя жизнью, лететь в самолете вместе с теткой-пугалом, а потом терпеть издевательства какой-то наглой девицы. Мисс Р. и ее семья больше не вызывали у меня ничего, кроме сильнейшего раздражения.