— Нет, — рявкнул я. — Оставьте меня в покое!
Позже я пожалел об этом решении. Особенно, когда узнал, что такое ММБ — Межпланетное металлургическое бюро. Но Земля к тому времени была так далека и так старательно забыта, что я решил — справлюсь своими силами. Очень зря, конечно, я так решил.
Я забрался так далеко, как мог. Мне почему-то казалось, что на окраинах обитаемого космоса не будет жизни. Я надеялся остаться там один в скорлупке звездолета, посмотреть на черную вечность и что-то для себя решить.
Но черта с два там было пустынно. Меня запеленговали, допросили, зарегистрировали. Я пересек неведомую мне границу и оказался на проселочной космической дороге, если можно так выразиться. Каменистой, ухабистой, но все-таки дороге.
Земля не была единственной планетой, чьи дети обживали космос. Это я знал и так. Но раньше это представлялось мне бесконечной борьбой со стихиями, поиском ответов; работа разведчиков была овеяна романтикой.
Как бы ни так. На определенном удалении от Земли все воспринимали проще и приземленнее. Тут тоже обитали люди. Люди знали о существовании Земли, но им, как каким-нибудь фермерам в лесной глуши, не было до нее никакого дела. Жили они довольно странным укладом, заботясь только о себе и о своем насущном; я отвык, что, находясь на высоком уровне развития, так все еще можно жить.
Потом я узнал разгадку.
Они были не с Земли, все эти милые люди, точнее, не с моей Земли. У них была собственная планета, которую они звали так же. Говорили они на отдаленно напоминающем английский диалекте, но считали его чистейшим и благороднейшим из наречий. Еще в ходу был французский и какая-то форма португальского, абсолютно мне непонятная.
Я был в заповеднике. В огромном заповеднике для далекого прошлого. И вот тут бы мне повернуть назад и вернуться под крыло к Маку и остальным. Но я не мог. Мне физически было противно думать о Маке и остальных.
Я останавливался на пустынных станциях, показывал так удачно выправленные документы о регистрации, нанимался на работу, чтобы получить «стеллары» или «доллары» — в ходу тут были обе валюты: удивительно невзрачные пластиковые карточки. Бродил среди местных шахтеров, рудокопов, охотников, пытаясь понять их — как меня когда-то учили. И понять их было ничуть не сложнее, чем жителей того же Саракша. Простые мотивы, простые устремления.
А вот разгадать тайну того, почему они так существуют, мне долго не удавалось. Человек поумнее меня нашел бы больше фактов. Человек осведомленнее — свел бы их воедино. Я не мог ни того, ни другого.