Я не был борцом, отнюдь. Но когда я слушал новости недели, и в них попадалось сообщение о еще одной покоренной, разрушенной, высосанной планете, у меня перед глазами начинали плавать красные пятна. Так бывало, когда мне снилась Майя. И вот — из-за новостей.
Ничего хорошего это мне — да и никому — не сулило.
Лео меня потряс. Он был настоящий гигант: чуть ли не полутора метров в холке. Песчано-желтый, косматый, со стальными мускулами под бархатной, сыто блестящей шкурой. И при этом у него были абсолютно человеческие глаза: чуть лукавые, чуть пытливые, очень внимательные и понимающие. Зеленовато-желтого цвета, хотя у представителей его породы они обычно янтарные. В первый момент он изготовился к встрече, точно собака, недовольная, что кто-то жмет руку ее хозяину. Потом расслабился и сел назад рядом с Тераи. Так они были почти одного роста.
Каюсь, после льва его хозяин впечатлил меня уже не так сильно, как мог, хотя и тут было чему поразиться.
Тераи Лапрад по праву гордился тем, что в его крови смешалось около пяти рас: китайцы, индейцы, французы, полинезийцы… Наверняка любил в приступе благодушия сообщить, что взял от них лучшее. Он был фигурой примечательной. Двухметровый спортсмен-десятиборец, даже среди моих современников он выделялся бы ростом и силой. Но я не согласился бы, что хлипче. Если бы нам пришлось драться, я вполне способен был его измотать. Он это почувствовал — и, здороваясь, на пробу сжал мою руку в своей, как в тисках. Я не собирался с ним играть. Не стал пожимать в ответ так, чтоб кости затрещали. Просто высвободил кисть так, как меня в свое время учили выворачивать их из наручников.
Мои пальцы мягко выскользнули из его руки. Великан, надо отдать ему должное, не дрогнул даже мускулом и никак не выказал удивление или недовольство.
— Мсье Абалкин, — любезно прогудел он. Если бы он сделал ударение на последний слог, я бы расхохотался. Они здесь все немилосердно калечили мои несчастные имя и фамилию. Но Тераи хорошо воспринимал имена на слух.
— Мсье Лапрад, — ответил я. — Приятно познакомиться. Я много о вас слышал от Сташинека.
— Игрищев настоящий мужчина, каких сейчас мало. Жаль, что ему пришлось улететь. Но представляю, как он измотан. Надеюсь, вы окажетесь не хуже.
— Посмотрим.
Стась очень любил, чтобы все было по правилам. Преклонение перед «легендой» так сильно выдавало в нем неофита, что рот сводило от раздражения. Но в этот раз его предусмотрительность сыграла мне на руку. Он позаботился, чтобы меня зарегистрировали (в который уж раз, тут все были просто помешаны на всевозможных регистрациях!) в БКС — и теперь я официально состоял на службе в этой организации, а значит, у Тераи не было оснований мне не верить.