Однако он все-таки тщательно изучил мои документы и задал наводящие вопросы. Меня уже оставил азарт, и отвечал я неохотно, сквозь зубы. Его это почему-то устроило.
— Вы пьете, Абалкин? — спросил он, подняв от документов раскосые индейские глаза.
— Редко.
— Сегодня вам придется нарушить обет трезвости. Хочу угостить вас коктейлем собственного изобретения. Это «Тераи особый», его тут наливают только моим друзьям.
Мне хватило ума сообразить, что это проверка. Можно было отказаться, но я уже побывал в комнате Сташинека над конторой «Лапрад и Игрищев», которую мне предстояло занять, мне там не понравилось, и провести вечер в баре рудокопов казалось меньшей из зол.
Правда, я не додумался, что коктейль Тераи с подвохом. А он был с подвохом: этому пойлу полагалось валить вас с ног после второй рюмки. Оно состояло из местной водки, экстракта каких-то трав, виски и не знаю чего еще.
Если бы мне сказали, я бы подыграл. На меня почти не действует алкоголь. Не помню точно, в природной устойчивости дело, в массе тела или в биообработке в детстве. Но я не свалился ни после второй рюмки, ни после третьей, и только после четвертой у меня слегка зашумело в голове.
Бармен начал смешивать мне пятую, но Тераи с нечитаемым взглядом остановил его руку.
— Не стоит, если молодчик вырубится, я его не донесу.
А мне сказал чуть уязвленно, но в то же время с какой-то гордостью за желторотого меня:
— Я сам выдерживаю только четыре. И будь я проклят, если захочу узнать, как на вас подействует пятая. Возможно, вы ляжете. А возможно, попросите повторить. И если второе, мне придется с вами драться.
— Чего я делать не собираюсь.
Опасный блеск в его глазах угас, они затуманились — а затем Тераи разразился громовым смехом.
— Вы только посмотрите на него! Да его просто так не своротишь. Эй, выпивки всем в честь моего нового компаньона!
Я оставил его веселиться в баре под чуть дребезжащий музыкальный автомат, а сам вышел проветриться. Стоя у стены, которая грозилась вот-вот на меня упасть, я заметил, что в тупике блеснули глаза. Большие, желтые. Как у кошки, если бы кошка могла быть такой огромной.
Лео тайком пришел проведать хозяина, хотя это ему запрещалось.
— Эй, Лео. Привет, тезка.
Я подошел к нему, сел на корточки и сказал, что мсье Лапрад (говори по-французски, дурак, он лучше понимает этот язык!) пока отдыхает. Лео понюхал мое лицо, фыркнул и по-кошачьи чихнул — ему не понравилось, что я пахну алкоголем.
Я взял его за гриву, чтобы заглянуть в глаза. Дальше ничего не помню. Растолкав меня, Тераи рассказал, что я каким-то образом ухитрился уснуть прямо на улице, в тупике. И что Лео охранял меня. По дороге домой он с ворчанием признался, что его лев никому еще не позволял спать у себя на бедре и пускать слюни в хвост.