Все еще дрожа от напряжения, он крепко обхватил обеими ногами узкий выступ, передохнул и предпринял последнюю яростную попытку, буквально втащив себя на вершину утеса.
Точно выброшенный на берег лосось, Торак лежал там, хватая ртом воздух и чувствуя под щекой ледяную поверхность скалы. Перед ним расстилалось плато шириной шагов в полсотни. Плато окружали скалы, тонувшие в тумане, а вся его поверхность была завалена осколками крупных камней, которые Гора Духов некогда сбросила со своей вершины.
Торак поднялся на ноги, и его тут же насквозь прохватило леденящее дыхание ветра. У него даже виски заломило от холода. На всякий случай Торак решил отцепить топор от пояса, но усталые замерзшие пальцы слушались плохо, и топор, выскользнув у него из рук, полетел вниз, на дно ущелья. Торак в ужасе посмотрел ему вслед и вдруг заметил, что пестрого пса больше нигде не видно.
Он все еще пытался высмотреть у подножия утеса упавший топор, когда вдруг почувствовал, что на него кто-то смотрит, и обернулся.
В двадцати шагах от него на одной из скал, высившихся вокруг плато, стояла Повелительница Филинов.
Ее бессмертная маска, так похожая на лик самой смерти, была цвета старой желтоватой кости. Щель рта разверзлась в беззвучном вопле. В одной руке колдунья сжимала посох, в набалдашник которого был вделан сверкавший, как пламя, красный камень, а в другой – копье-трезубец для ловли душ.
Торак судорожно стиснул рукоять ножа. Он понимал, что против Пожирательницы Душ его нож бесполезен, но этот нож когда-то принадлежал отцу, так что одно прикосновение к нему уже придавало Тораку и сил, и мужества.
Повелительница Филинов была окутана таким плотным облаком зла, что оно даже потрескивало, точно шаровая молния, повисшая в воздухе.
А Торак вспомнил о Волке, которого преследует стая псов, и потребовал, слегка задыхаясь:
– Отзови своих собак!
В обведенных белым прорезях маски глаза Повелительницы Филинов вспыхнули гневным огнем. Но из щели, обозначавшей рот, не донеслось ни звука.
– Отзови своих псов от моего Брата Волка! – выкрикнул Торак. – Ведь ты уже получила то, что хотела! Вот он я, перед тобой!
Эостра даже не пошевелилась, но у нее за спиной Торак заметил странные тени, вздымавшиеся подобно гигантским крыльям. Он чувствовал, как исходящее от колдуньи зло туманит его мысли, подчиняя их себе.
И вдруг из-под жуткой маски раздался резкий, нечеловеческий вопль, казалось насквозь пронзивший череп Торака и впившийся ему прямо в мозг. Эхо этого вопля, отдаваясь от скал, становилось все громче, все оглушительней; у Торака было такое ощущение, словно череп у него уже лопнул и осколки костей раздирают мозг в клочки…