Лихорадочно двигаясь, я поплелась туда, где сидел Валентин. Когда я упала на
колени рядом с ним, его тусклые глаза нашли мои.
Он открыл было рот, чтобы заговорить, но я покачала головой.
— Нет, — прошептала я, — не пытайся говорить.
Я убрала его руку от его шеи, и когда она упала, я с трудом сглотнула. Отверстия от
игл на шее сильно кровоточили. Там, где раньше был металлический ошейник, на его
коже появился толстый красный шрам. Я догадывалась, что он, должно быть, носил этот
ошейник уже много лет, Бог знает, сколько.
Валентин открыл рот, чтобы заговорить.
— Нет, — твердо сказала я.
Закрыв глаза в явном раздражении, он поднял свою слабую руку и указал на стену.
Сначала я не могла понять, на что он показывает. При ближайшем рассмотрении я
заметила очертания двери. Поднявшись на ноги, я медленно подошла к двери и нажала на
кнопку. Дверь со щелчком открылась. Внутри была небольшая ванная комната. Я
кивнула, когда поняла, что это была та самая ванная, которую он позволял мне
использовать с момента моего похищения. Он всегда завязывал мне глаза перед тем, как я
пользовалась туалетом. Что было пыткой. Поэтому я не знала, куда пойти облегчиться, если только он не отведет меня туда.
Мои глаза осмотрели душ, унитаз, раковину и остановились на маленькой дверце
шкафа в конце комнаты. Я подошла к нему и вздрогнула, увидев свое отражение в
зеркале. Затем я открыла дверцу, полотенца были свалены в кучу. Бутылки с перекисью
водорода стояли там же, вместе с другими лекарствами, которые мне были не знакомы.
Я схватила несколько полотенец, перекись водорода и поспешила из ванной так
быстро, как только могла. Войдя в комнату, я заметила, что глаза Валентина уже смотрят
на меня, а его широкая и массивная грудь залита кровью.
Опустившись на пол, я тут же взяла полотенце и прижала мягкую ткань вокруг его
шеи, стараясь впитать как можно больше крови. Валентин даже не вздрогнул, вместо
этого он уставился на мою грудь, его ноздри раздувались, а губы сжались.
— Я в порядке, — сказала я.
Его глаза встретились с моими. Ничего не было сказано. Я все равно не была
уверена, что он сейчас мог говорить.
Убрав полотенце, я взяла бутылочку с перекисью и прижала ладонь к его щеке.
Когда он посмотрел на меня, я произнесла:
— Будет больно, но мы должны промыть раны вокруг твоей шеи. Нам нужно
остановить кровь.
Безжизненные глаза Валентина не двигались, даже когда я налила перекись на его