– А то! Позвонишь майору и скажешь, что был мне вещий сон и видение, что истина спрятана среди картин. Если он не врубится, подбрось в огонь хворосту и скажи, что картина в третьем ряду справа дьяволом мечена. А настоящая запрятана в тайник.
– Ты думаешь? – В голосе Добродеева прозвучало сомнение.
– У тебя есть лучшее предложение? Ты тут вообще не при делах! Скажешь, что я просил передать, понял? Вали все на меня, типа, лично сам ты не веришь, но я очень переживаю и места себе не нахожу, и ты решился позвонить и передать весточку с того света.
– Думаешь, он поверит?
– Нет, конечно, он же не дурак! Но клюнет однозначно и побежит смотреть картины. И пусть докажет, что мы шарились в квартире жертвы. Мы были в перчатках. Звони прямо сейчас.
– Сейчас? А не поздно? Он давно спит, не хочется будить.
– А меня хотелось? Звони, Лео. В полночных звонках своя символика. Пусть помучается до утра, раздумывая, что бы это значило. И сразу перезвонишь, я хочу знать, как он отреагировал.
– Ага, ладно. Сейчас!
Монах снова улегся и закрыл глаза. Добродеев перезвонил через десять минут.
– Ну? – спросил Монах. – Как?
Добродеев хихикнул:
– Послал подальше! Сказал, что он тоже волхв и может привлечь других волхвов за хулиганство.
– Ага, хорошо. Клюнул. Молодец, Лео. До завтра.
Жизнь умерла кругом, но тайны воскресают,
Неуловимые, как легкий вздох ночной,
Они встают, плывут, трепещут, исчезают…
Поликсена Соловьева. «Тайна смерти»
Ночь, конечно, пропала. Сна не было ни в одном глазу. Монах, чертыхаясь, поворочался с боку на бок, решительно поднялся и включил компьютер.
Побегал по новостям, наскоро заглянул в Фейсбук и зашел на сайт Марка Риттера. Полюбовался на оформление, красно-черное, какое-то… э-э-э… зловещее. Плюс готический шрифт. Прямо фэнтези тебе.
Погрузился в чтение. Текст сопровождался фотографиями, черно-белыми в основном, более поздние были цветными.
Благородный старец библейского вида – Марк Риттер за пару лет до кончины. Биография. Детские годы. Эмиграция. Пара детских фотографий. Родители. Отец – американец из Нью-Джерси, случайно залетевший в наши края, мать – наша женщина; семья выехала в Америку перед войной; название родного города художника переврано. Это может быть какой угодно город, включая ближнее зарубежье. Творчество. Юность. Мужание. Зрелость. Спокойная старость. Возвращение к истокам, детские воспоминания. Родные пейзажи. Река, роща, фонтан с большими скульптурными лягушками.
Монах помнит этих лягушек, сиживал на них неоднократно в раннем детстве. Лет двадцать назад их убрали и построили танцующий фонтан.