Служебное рвение – это, конечно, хорошо, но постоянное следование своему так называемому долгу – или точнее: долгу, как он его понимает – должно выхолаживать душу. ПотомуЗвонарев до сих пор и не женат, и никого не любит, что он весь – в уставе!
А душа… Ей ведь внимание нужно уделять. Потому, что она – как цветок, который увянет, если его не поливать…
Вот это да! До чего Эльвира додумалась, хоть сейчас роман пиши.
Она сцепила пальцы в замок и уставилась в окно. Нури тоже молчал, и Звонарев прибавил громкость приемника, где на волне «Русского радио» пели: «Направляй меня своею рукой, заслони меня от полнолуния… Чем выше любовь, тем ниже поцелуй…» Песню, которую Эльвира терпеть не могла.
Время тянулось медленно. Казалось даже, что колеса крутятся, и автомобиль сноровисто бежит по асфальту, а время движется совсем по иным законам, чем прежде.
Эльвира поглядывала на щиты, проносящиеся мимо окон: до города оставалось восемьдесят километров, семьдесят.
– Ты не мог бы остановить машину где-нибудь в приличном населенном пункте, – сказал вдруг Нури, и она вздрогнула, будто очнувшись. Они уже проезжали по тому самому поселку. – Мне нужно… В общем, неважно. Я бы хотел выйти…
– Сейчас остановлюсь за светофором, и там, метров за пятнадцать от дороги нужное тебе заведение. Воспитанный! Не хочет лес загаживать.
Нури вышел, хлопнув дверью, и некоторое время оба пассажира автомобиля смотрели в его линейно выпрямленную спину.
А ведь он не обманул, – подумала Эльвира, – не сказал, зачем ему нужно выйти. Остальное додумал сам Звонарев, а если бы у Нури спросили, он вполне мог бы сказать: мне нужно найти автобусную станцию, откуда я смогу уехать домой.
Единственно, о чем Эльвира его не спросила, так это о том, есть ли у парня деньги? Почему она никогда не думает о том, что у людей почему-либо их может не быть?
– Ну, и как ты считаешь, сколько нам его ждать? – равнодушно поинтересовался Георгий, когда прошло пять минут, а Нури все не появлялся.
– В каком смысле, сколько? Ты имеешь в виду: ждать ли вообще? – спросила Эльвира.
Все-таки в интонации Звонарева что-то промелькнуло. Снисходительность знания. Опять с нею на «ты» перешел. Неужели он все же каким-то образом их подслушал?
Впрочем, Георгий не дал ей слишком долго мучиться сомнениями, а просто нажал какую-то кнопку на панели управления, и в салоне зазвучал собственный голос Эльвиры: «Нури! По-моему тебе надо рвать когти…»
Странно, но она этому почти не удивилась: что еще можно ждать от сотрудника тайной службы? Государево «слово и дело».