И наконец слышу: за дверью раздается знакомый звук – так звучит режущий диск. В просторечии «фортуна» или «болгарка».
Сейчас те, за дверью, срежут петли и спокойно снимут дверь. Всё-таки странно, что они ничего не боятся и средь бела дня собираются заняться самым настоящим разбоем.
– Знаете, Марина Константиновна, – говорю я бывшей свекрови, судорожно обхватившей себя за плечи и все время невольно бросающей взгляды в сторону двери, – у меня такое чувство, что вы не всё мне рассказали. На самом деле вас тревожит что-то ещё?
– Я думаю, – она стесняется сказать мне открыто, потом некоторое время подбирает нужное выражение, – что Женя может и не согласиться отдать чужому дяде то, что считает своим…
– Вот именно, – поддакиваю я, – нажитое непосильным трудом.
– Ты думаешь так же?.. Но он не может подобным образом с нами поступить! – почти кричит она, и я понимаю, что этот вопрос как раз больше всего и мучает Лаврову.
Скорее всего деньги задолжал друзьям Лавров, а помощь хочет получить от единственного сына.
Вот так мы все считаем, будто человек – муж или сын – может подло вести себя с другими людьми, предавать их, бросать на произвол судьбы и делать ещё бог знает какие гадости, а вот с нами ни за что так не поступит.
За что боролись, на то и напоролись, госпожа Лаврова! Не того ребеночка вы нашли в капусте…
– Вы им уже кое-что отдали? – спрашиваю я.
– Все, что у нас было. Из наличности. Говорят – мало.
– Сколько? – Я веду себя как следователь на допросе, но мне необходимо знать действительное положение вещей, раз уж я ввязалась в их разборки. А потом, отвечая на мои вопросы, Лаврова злится и не так испуганно смотрит на дверь, как вначале.
– Сто тысяч.
– Всего-то? – удивляюсь я. – Когда-то вы спокойно выложили столько же девчонке, посмевшей родить от вашего наследного принца.
– Но у нас и в самом деле больше нет. Женечка ведь не сразу вошёл в то общество, где он смог встретить Хелен. Ему потребовалась довольно приличная сумма. Мы с отцом оставили себе на старость, тем более считали, что Женя отдаст нам долг, когда разбогатеет.
– А Женя вовсе не считал это долгом.
– Посмотрим, как ты выстроишь свои отношения с сыном. Мальчикам нужно много денег, чтобы утвердиться.
– Особенно если они сами не умеют их зарабатывать, – всё не могу остановиться я.
– Хочешь сказать, что я плохая воспитательница?
– Хочу сказать, что вы из тех людей, которые легко разводят руками чужую беду и не могут дать ума своей.
– Ты мне грубишь.
– Почему бы и нет? – Я смотрю на её лицо, на котором вовсе нет раздражения; она скорее констатирует это с некоторым удивлением, но потом вроде спохватывается: