— Значит, опять тупик, — вздохнул Парфенов, — у нас ведь теперь не осталось ни версий, ни подозреваемых. Даже не знаю, что и делать.
— Но ведь на Сошникова совершено покушение, это, скорее всего, результат его работы по поиску похитителей, кому-то твой напарник стал мешать. Вот и копай в этом направлении, Алик.
— А если это просто нападение с целью завладения личным имуществом? У него ведь забрали бумажник и часы. Мало ли в городе шпаны, которая промышляет ночными грабежами, нельзя исключить и бомжей, трудных подростков, алкашей и наркоманов, которым срочно потребовались деньги. Ладно, Сан Саныч, будем думать дальше.
Вечером того же дня Сошникова посетил Юрий Петрович Лопатин. Он принес апельсины и бананы, выложил их на тумбочку и с сочувствием сказал Сергею Леонидовичу:
— Досталось вам из-за меня, вы уж извините, ведь могли убить.
— Возможно, это просто банальное ограбление, — возразил выздоравливающий, — не повезло, оказался не в то время не в том месте.
— Все равно, вы рисковали жизнью, так что спасибо огромное.
— В нашем деле важен не процесс, а результат, — нахмурился Сошников, — а его пока что нет. Так что благодарности ваши преждевременны.
Лопатин молча прошелся по палате, постоял у окна, горько усмехнулся.
— Видно, не судьба, потеряли мы с женой дочку, — сказал он тихо. — Вот вы, Сергей Леонидович, скажите мне честно: верите вы еще, что Оксана жива и ее удастся найти?
Сошников ответил без колебаний:
— Я уверен, что мы с капитаном Парфеновым продолжим поиски. Несколько предположений проверено, они оказались ложными. Но остались другие, будем по ним работать. С вами по-прежнему никто не связывался?
— Нет, — после некоторой паузы ответил Лопатин, — если бы запросили миллионов десять — пятнадцать, я бы отдал. Понимаете, отдал бы сам, с полицией не стал это обсуждать. Но никто не звонит и ничего не предлагает. Я поеду, выпью в гостиничном баре, иначе всю ночь не засну, а вы выздоравливайте.
Москвич ушел, а Сошников долго ворочался в постели, в который раз анализировал события, предшествующие нападению на него у подъезда многоэтажного дома. Если напали не случайно, значит, он в тот день узнал что-то важное, кого-то напугал, переполошил, да так, что вызвал немедленную защитную реакцию. Но чью именно? Звонарева, Левченко, старшего научного сотрудника Карасевой или ее коллеги Ирочки? Из этих четверых только у Левченко, по данным полиции, имелась судимость, хоть и давняя, по политической статье. Но представить пожилого профессора в роли наводчика и организатора преступлений Сергею Леонидовичу было тяжело, вся его предыдущая жизнь отрицала такую возможность. Значит, нужно обязательно вспомнить, что тогда показалось необычным, странным. Решение казалось близким, но пока не приходило, и это ужасно раздражало подполковника запаса.