Сладкий лесной запах мяты и кедра наполняет его теплом, покалывая кожу. Сквозь отверстие между досками пола задувает легкий ветерок, по стене вьется кедровая ветвь и уходит вверх через потолок, она – такая же часть обстановки, как и костровище. Низко рокочет осенняя буря за деревянными ставнями, над почерневшими бревнами вьется огонь, оставляя вкус дыма на кончике языка.
Кин глубоко вздохнул, смакуя запахи. Он понимал, почему Даичи в последнее время проводит так много времени в помещении.
Здесь тихо. Внутри и снаружи.
Он прижался лбом к циновке, ожидая, пока старик заговорит.
– Кин-сан, – голос Даичи звучал сухо, словно со дна бутылки с алкоголем. – Добро пожаловать.
Кин поднял голову и сел на пятки.
– Знаете, в этой деревне только вы называете меня так.
– Конечно. И в этом нет ничего удивительного ни для кого из нас.
– Ничего удивительного. Но это разочаровывает.
Глоток чая.
– Кин-сан, ты правда веришь, что детские игрушки и несколько полурабочих сюрикеномётов помогут тебе заслужить их расположение?
– Полурабочих? – Кин попытался скрыть обиду в голосе. – Линия полностью работает, Даичи-сама. Все проблемы с давлением решены, закончены испытания нагрузкой. На завтра я подготовил демонстрацию. Перед всей деревней.
– Даже если эти безделушки сработают, думаешь, люди забудут, кем ты был? Чем ты был?
– Все здесь когда-то были другими. Почему такое отношение именно ко мне?
– Действительно, почему.
Кин вздохнул и закусил губу. Старик сделал еще один медленный глоток чая, не сводя глаз с юноши.
– Играешь? – спросил Даичи.
– Играю?
Даичи кивнул на шахматную доску на столе. Это был прекрасный комплект из обсидиана и нефрита, каждую фигуру которого украшали замысловатые детали. Темные изображали ужасы Йоми: голодных мертвецов, костяных драконов и о́ни во главе с Энма-о и богиней Идзанами на тронах из черепов. Светлые же представляли собой божественных небожителей: Райдзина с его барабанами, Сусано-о и его Меч-Траворез, Аматэрасу, Богиню Солнца, и Цукиёми, Бога Луны. Императором, конечно же, был лорд Идзанаги, Бог-Творец. Доска была изготовлена из мореного дуба и сосны, клетки – инкрустированы перламутром.
В одном из углов стояло клеймо мастера-феникса.
– Какая красота, – сказал Кин.
– Один из осколков моей старой жизни, который я принес с собой. – Голос Даичи звучал мрачно. – Мои мечи, моя дочь и мои сожаления.
– Когда-то вы были железным самураем.
– К моему вечному стыду, – вздохнул Даичи. – Кожу сбросить можно, но пятна от нашего прошлого всё равно остаются на поверхности костей.