– Я хочу пояснить раз и навсегда. – Взгляд Хиро метался с одного даймё на другого. – Я буду чтить нашего павшего сёгуна. Я женюсь на леди Аише, стану отцом нового наследника линии Казумицу и обеспечу будущее этого народа. Но как только выполню этот долг, я начну охоту за убийцей Йоритомо и всеми, кто поддерживает ее. Я буду служить этой нации как сёгун, пока не уничтожу нечистую шлюху Кицунэ Юкико.
Хиро моргнул, как человек, который разучился это делать.
– Ваши клятвы обязывают вас служить дому Казумицу. Как только мы с моей возлюбленной поженимся, я стану сыном этой знатной семьи. И мои сыновья понесут это имя дальше, в будущее этой страны. Так что знайте…
Хиро снова надел мемпо, закрыв посыпанное пеплом лицо. Теперь на благородных дворян рычал белоснежный тигр, и голос, доносившийся изнутри, был похож на звук шагов в пустой гробнице.
– Если вы решите нарушить свои обеты и выступить против меня, я убью ваши семьи. Ваших жен. Ваших сыновей. Я убью ваших соседей, ваших слуг, ваших друзей детства. Я сожгу ваши города дотла, засыплю ваши поля солью, уничтожу всё, что у вас есть и что имеет для вас значение. И, наконец, когда то, что вы любите, обратится в пепел, я убью вас.
Повисла тишина. Мягкая, как дыхание младенца.
– Пока всё. – Хиро указал своей искусственной рукой на дворец, сиявший огнями на холме. – Думаю, в столовой уже подают приветственные напитки.
Рука Ичизо снова обняла Мичи за плечи. Она старалась не напрягаться от его прикосновений.
– Я должен отвести тебя в твою комнату.
– Как пожелаете, милорд.
– Ты считаешь меня глупцом, Мичи-чан? – произнес он без признаков гнева.
Затем она взглянула ему в глаза, блестевшие над свернутыми в спираль дыхательными трубками. Глаза змеи, играющей со своей добычей? Или глаза верного человека, который разрывается между долгом перед господином и зовом сердца?
Кто же ты?
– Нет, – ответила Мичи, – Я не считаю тебя глупцом.
Ичизо посмотрел на даймё Тигра, который забрался в паланкин и взял за руку свою невесту. На лица потрясенной толпы – бледные, осунувшиеся и охваченные страхом. На лица свиты Дракона и Феникса, с которых испарились все бахвальство и пышность, и они занимали свои места в кортеже, молчаливые, как дети, которых отругали. На лица железных самураев, покрытые густым пеплом. И на лицо лорда Хиро – ходячего мертвеца, который был всего в нескольких шагах от власти над всей Империей. Его двоюродный брат. Его кровь. Его сёгун.
Лицо Ичизо было таким же бледным, как и лицо его господина.
– А я считаю, что мы оба – глупцы.
* * *
Сначала она возненавидела Аишу. До самой глубины души. Ведь у этой женщины было все. Она родилась для привилегий и власти. Избалованная родителями и братом – этой грубой свиньей – и никогда в жизни не ударившая палец о палец.