Женщины и дети, спрятавшись за камнями, уже и не пытались кричать: одни от подступившей к ним слабости, другие — от охватывающего их отчаяния, перерастающего в покорность судьбе и безразличие к собственной участи и даже — участи погибающих детей.
Огонь солдат становился всё плотнее и плотнее. Над головами повстанцев непрерывными, сплошными белыми сходящимися линиями сверкали в воздухе трассирующие пулемётные очереди.
Нурис перекатился за скальный выступ. Не высовываясь, с вытянутых рук выпустил обойму по серым, прыгающим теням у входы в шахту.
И крикнул бойцам:
— Пулемётчики и радист со мной! Остальные вместе с беженцами отходят к Касси.
И тут, словно прилетев на его голос, выпущенные из гранатомётов заряды ударили по скале, выворачивая крошащиеся от взрывов в пыль куски гранита.
Взрывной волной Нуриса выбросило из его укрытия. И снова в его сторону понеслись следы трассеров.
— А за командиром! — крикнул Боггер.
Прижавшись, вдавив себя в землю, Боггер подполз к Нуриса, схватил его за капюшон куртки и с силой потянул на себя.
И тут же, отпустив на мгновение командира, прикрыл голову ладонями, спасаясь от полетевших на него дождём острых щепок.
Боггер застонал — по пальцам из появившися на них порезов заструилась кровь.
«Откуда это?» — подумал Боггер.
И тут же, краем глаза, увидел: будто огромные невидимые зубы грызли деревянные крепи шахты, выхватывая куски тёмного от времени дерева.
Солдаты били по ним из крупнокалиберных пулемётов.
«Свод рухнет! — подумал Боггер. — Уходить…»
Он опять схватил Нуриса за капюшон. И снова потянул на себя, отползая дальше и дальше от входа, в спасительную глубину шахты.
И тут же… Какой-то обрывок мысли, важной, но из-за суматошной горячки боя до конца не обдуманной, промелькнул у него в голове.
«Они не идут… Не идут за нами… мы уже не стреляем в ответ, а они…»
Земля, по которой полз Боггер, неожиданно качнулась и подкинула его в воздух.
Тяжёлый, испепеляющий, стягивающий кожу огненный поток перекатился через него.
Тёмная пелена поплыла перед глазами и Боггер почувствовал во рту кисло-солёный вкус подтекающей из горла крови.
Захлебнувшись, он закашлялся, выплёвывая чёрные, липнущие к губам сгустки.
Потерял сознание…
Когда очнулся — увидел лежащего рядом с ним Нуриса. Командир…
«Живой, надо же!»
…смотрел на него всё ещё немного мутными, будто туманом затянутыми глазами.
Нурис с турдом приподнял руку и поднёс палец к губам.
«Тишина», — подумал Боггер.
Сначала ему показалось, что он оглох от контузии. Ведь не может же быть так тихо во время боя!
И только чуть погодя, оглядевшись по сторонам и прислушавшись, он понял: уши его не подводят.