Даже противное тёплое молоко, которое дебелая соседка приносит в бидоне по утрам, в компании пьётся легче, к тому же Тойвонен парное любит и поможет допить кружку. И когда местные вдруг пристанут, вдвоём сподручнее отбиваться, стоя спина к спине, а потом хором врать бабушке, что синяки от падения с велосипеда, хотя никакого велосипеда и вовсе нет.
С местными потом помирились и подружились, и они уже не ржали над короткими шортами, сами хоть в длинных домотканых штанах, зато босиком. Кожаный лётчицкий шлем местные оценили, вежливо попросили – Серёжка дал. Надевали по очереди, и пока счастливчик, зажмурившись, воображал себя сталинским соколом в небе Испании, остальные ждали, переминаясь с ноги на ногу, ныли:
– Ну чего там? Быстрее давай, уж полчаса прошло.
Тогда Толик солидно смотрел на подаренные папой командирские часы и говорил:
– Только четыре минуты. Вот, пять. Следующий!
Следующий деревенский надевал шлем, сразу становясь значительным и суровым.
А когда Толик рассказывал про «Сталинского дракона», местные недоверчиво переспрашивали:
– Сами? Прям самолёт?
– Планер, – важно пояснял Серёжка. – Вернее, модель. Размах крыльев метр двадцать!
– Небось упал сразу.
– Вот ещё. До сих пор летает. Восходящие потоки – это, брат, сила.
В благодарность местные показали «ближнее место», тропинку через камыши к берегу Тихони.
– Караси тут – что твои хряки, толстущие да жирные. Только прикормить надо.
Бабушка разрешила не сразу, долго наставляла:
– И, гаврики, в воду не лезьте, от греха подальше. Особенно ты, Анатолий! Уже чуть не утонул на этой Тихоне. Она хоть и тихая, но коварная – омуты, течения.
– Ну, бабушка, это сто лет назад, я ещё малёк был.
– А теперь большой? – усмехалась бабушка.
– Теперь я уже, считай, третьеклассник и плавать умею.
– Ладно. Всё равно в воду запрещаю. Только если взрослые рядом.
Разбудила до рассвета, дала корзинку с хлебом, колбасой и огурцами. Тойвонен удивился:
– Караси разве едят огурцы?
– Какие ещё караси? – в свою очередь удивилась бабушка.
– Толстые, как эти… – Серёжка забыл название. – Свинские мужья, словом. Их прикармливать надо.
Бабушка долго смеялась, а потом сказала:
– Обойдутся ваши свинские мужья, сами ешьте.
С утра было неуютно, потревоженная трава плевалась холодными брызгами росы, кричали петухи, состязаясь, кто громче. Мычала корова, жалуясь на толстую дебелую молочницу: разбудила ни свет ни заря и дёргает за титьки. Шли, зевали, потом Толик принялся пересказывать книжку «Прыжок в ничто» про полёты в космическом пространстве. Тойвонен сказал:
– Знаю! Беляк написал.