Сделала расклад для практически незнакомой взрослой шестнадцатилетней Томы, пришедшей конкретно для гадания, и очень удивила всех подружек. Ника не была местной, никто ей не рассказывал о разладе Томы с неким Димкой из соседней деревни — компания совсем другая, ребята повзрослей. Но главное, помимо этой ссоры в гадании раскрылся секрет, заставивший Тамару покраснеть. Под сердцем у нее оказалось «любовное свидание».
— И с кем же ты встречалась, Томка? — обрушились на девушку землячки. — Ах ты, тихоня… С кем, Томка, говори?!
Бабушка, прислушивавшаяся к словам городской девочки, подошла к столу, глянула на расклад. И, пожевав беззубым ртом, сказала:
— Да у тебя талант, девонька. Все верно рассказала. Ни разику не ошиблась, — и покачала головой. — Неужто все вчера запомнила? С первого-то раза?
…Удивительно, но даже в жуткий момент воспоминания о доброй бабушке заставили Веронику улыбнуться.
— Мой звездный час, — сказала «плюшевая» ворожея. — Умение гадать, проверено, делает тебя своим в любой компании. К гадалке, как к врачу: с вопросами и жалобами, по правде, без уверток.
— Кто б мог подумать, — без малейшего ехидства, на выдохе, произнес Котов, продолжая наблюдать за улицей. Девчонку, похоже, отпустил нервяк. — И как ты? Практикуешь?
Вероника потянулась, распрямляя затекшую спину:
— Нет. Этим надо жить, а я…
— А ты присваиваешь ворованные бриллианты, — шутливо подытожил Котов и обернулся. — Подумала о миллионе?
— Только этим и занималась, — фыркнула повариха. — Еще знать бы, что ты не обманешь.
— А ты погадай.
— Пошел ты. Бес…
— «Мне скучно, бес…» — гнусаво протянул «курьер».
— Нашелся Мефистофель… Фауст плохо кончил!
Стороны налаживали диалог двух образованных людей.
— Зато пожил красиво, — парировал специалист, возвращая взгляд к окну. — Тебе разве не хочется?
— Пожить? Еще бы нет.
— Могу способствовать. Как обещал, — и внезапно громко просипел: — Подойди сюда! Быстрее! Ну!
Ника пружинисто взвилась с дивана. С заколотившимся у горла сердцем подбежала к подоконнику…
По подъездной дорожке шла настоящая чиновница. Где Лорхен раздобыла причитающийся завзятому коррупционеру портфель из гладкой кожи и с блестящими замками, поди пойми. Раньше такого Вероника у нее не видела — сплошь сумочки да клатчи, самым крупным являлся ридикюль, похожий на приснопамятный докторский. Но цены — немереной, хоть и приобретен по скидке, как похвасталась.
Наблюдая, как уверенно Лариса Павловна вколачивает квадратные каблуки в асфальт (обычно Лорхен скользит над землей плавно, как струящаяся поземка), Вероника догадалась, что ее появление, скорее всего, и есть тот самый долгожданный сигнал: «Я все поняла. Я действую. И даже разыскала в гардеробной единственный строгий официальный костюм, в котором вторую свекровь хоронила…»