— Тридцать семь? — удивлённо переспросил толстяк. — Так разве это — юбилей?!
— Видите ли, британские учёные доказали, что в тридцать семь лет организм полностью перестраивается на старение. Соответственно, все процессы в организме постепенно замедляются… Происходит сбой в работе митохондрий… Потребности человека меняются. Соответствующей коррекции должен подвергаться даже ежедневный рацион, — выкручивалась как могла Князева.
— Ты что несёшь? — прошипел в самое ухо Фёдор.
— Вот видите, Григорий, тридцать семь только весной, а уже раздражение по пустякам, неприятие научно доказанных фактов…
— А если мне уже сорок? — обречённо проговорил Григорий. — Что тогда?
— Тогда нужно перестать верить во всякую чепуху! — громкий голос Эммы раздался у дверей. — Ты что, Гриша, не понимаешь, что девушка тебя разыгрывает? Иди, дорогой, ложись. Я сама с гостями поговорю.
Шталь, не раздеваясь, стала затаскивать тяжёлые сумки с продуктами в дом.
Кольцов подскочил и, взяв из рук хозяйки пакеты, сам занёс их на кухню.
— А говорила, что одинокая, — вымученно улыбнулась Эмма. — А у самой — мужик золотой.
— Это — друг! — ответила Зинуля.
— Ну-ну… Друг так друг… Зачем приехала?
Зинуля красноречиво покосилась в сторону комнаты, куда вышел Григорий.
— Говори, он не услышит — он в спальне, — Эмма подсела к столу.
— Наше детективное агентство называется «Ринг», может, слышала?
— Может, и слышала, — склонив голову набок и раскачиваясь на стуле, отозвалась Шталь. — И что?
— Мы хотим предложить тебе свои услуги и наказать того, кто причинил тебе… — Зиночка замялась. — В общем, наказать того, кто тебя…
— Обесчестил, — нервно засмеялась Эмма. — Спасибо, не стоит! Да и лишних денег у меня нет.
— Денег не нужно! — горячо заверила Князева. — О деньгах даже не вспоминай. Мне только нужно, чтобы ты сказала, кто он, а уж мы придумаем, как ему кислород перекрыть. Если это оставить безнаказанно, то и другие пострадать могут. Я всё понимаю… И поверь, мы сделаем так, что твоё имя — и даже упоминание о тебе! — нигде и никогда не всплывёт.
Эмма молчала и тарабанила пальцами по столу.
— Как сделаете? — в её голосе звучало сомнение.
— Существует множество вариантов, — вступил в разговор Фёдор. — Во-первых, мы можем спровоцировать его через подставное лицо; во-вторых, организовать слежку и ждать, когда он предпримет новую попытку; в-третьих, мы можем установить другие факты какой-либо незаконной деятельности; в-четвёртых…
— А в-пятых — мне это ни к чему! — перебив Фёдора, отрезала Шталь.
— А я вам не верю! — спокойно возразил Кольцов. — Вы его боитесь! Очень боитесь! И пока вы молчите и трясётесь, он чувствует свою власть над вами и не факт, что не появится около вас снова. Думаю, из-за него вы отказались приехать на беседу в полицию. Вы даже стали отрицать, что были свидетельницей, как из окна санатория был выброшен тяжёлый пакет. Но он-то помнит! Он знает, что вы это видели. И поверьте, ему не нужны риски, думаю, что одним запугиванием и унижением не обойдётся…