— Скажи мне…
— Я бы наколдовала, чтобы ты оказался рядом. Чтобы ты прямо из своей Швейцарии перелетел сюда ко мне, прямо сейчас, прямо сию минуту…
— Подожди, я найду старинный гримуар[11] и продиктую тебе самое сильное заклинание!
— Цветов, прекрати морочить мне голову! — смеялась Зинуля.
— Ты как разговариваешь с заслуженным магом, чародеем и иллюзионистом? Подожди минуту. Вот, нашёл! Сильнейшее заклинание, повторяй за мной слово в слово:
— Свят, я тебя люблю!
— Свят, я тебя люблю! — приняв правила игры, повторила Зиночка.
— Я так сильно соскучилась, что желание увидеть тебя разрушает все преграды и преодолевает все расстояния!
Зина честно повторяла каждое его слово.
— Я спешу на встречу с тобой!
— Я спешу на встречу с тобой! — эхом отозвалась Зинуля.
— Эники-бэники!
— Эники-бэники!
— Теперь выйди в коридор и посмотри направо!
— Свят! Ну не издевайся, я сейчас опять разревусь.
— Выйди в коридор — ритуал должен быть закончен по всем правилам!
— Что ты там ещё придумал? У меня в комнате цветы ставить больше некуда… — предупредила Зиночка и открыла входную дверь.
В коридоре никого не было. Она посмотрела направо и сделала несколько шагов по направлению к следующей двери. Неожиданно дверь отворилась, и сильные мужские руки, обхватив Зинулю, приподняли над полом и занесли вовнутрь.
— Я тебя ненавижу! — кричала красная растрёпанная Зинаида.
Она — извиваясь всем телом — лежала прямо на полу прихожей просторного трёхкомнатного люкса, поверх махровых халатов и шубы Свята, стянутых ею с вешалки во время активного сопротивления.
— Дешёвые эффекты! Цирк шапито! — ругалась Зина, молотя Свята кулаками по спине. — Ты! Ты сбежал от меня, ты даже не соизволил извиниться.
— Ложь! Зинаида Львовна! Гнусная инсинуация! Я хорошо помню, что в присутствии четырёх свидетелей сказал: «Извините, господа, но я тороплюсь!»
— Ну и торопись себе…
— Ну и тороплюсь…
— И торопись…
— Да замолчи ты, в конце концов!
Цветов обхватил её горячий рот своими губами.
Зиночка почувствовала волну истомы, поднимающуюся снизу и разбивающую сознание на мелкие осколки. Она выгнулась всем телом и замерла, с блаженством принимая своего мужчину. Принимая его плоть, вкус, запах и огромную любовь, сладкой судорогой пронзившую каждую её клеточку.
— Ненавижу, — прошептала она. — Только не уходи.
Цветов приподнялся на руках и смотрел на Зиночку из-под ресниц. Смотрел — словно гипнотизировал. Знакомый кругляшок золотого медальона — словно камертон страсти — раскачивался на цепочке, отсчитывая загадочные такты великого таинства.
— Что? — прерывисто дыша, спросил Свят, глядя на счастливо улыбающуюся Зинулю. — Что? — повторил он, закрыв глаза и замерев на вдохе.