Лэмб сидел, глядя в пространство и барабаня пальцами по папке с бумагами.
— Он должен был намазать Порлока светоотражающей краской и добраться до одного из выключателей. На том, что возле служебной двери, куча отпечатков, чего и можно было ожидать, и у входной двери то же самое. А вот с выключателя наверху отпечатки кто-то стер.
— Кэролл?
Лэмб кивнул.
— Или Тоут. Если он вышел в служебную дверь, то мог подняться на второй этаж по черной лестнице — только не знаю, зачем ему это…
— Маловероятно, — покачал головой Фрэнк. — Тоут не в той форме, чтобы съезжать по перилам и бегать по лестницам. И вообще, сэр, кто бы по лестнице ни пробежал — неважно, вверх или вниз, — его бы услышали. Нельзя пройти бесшумно по дубовым ступеням без ковра.
— В чулках — можно. Если бы Кэролл спустился по перилам и забежал по лестнице, он оставил бы ботинки наверху, а потом их надел бы. А Тоут снес бы ботинки в руках. Полные люди часто необыкновенно проворны. Вопрос в другом: зачем ему выключать свет наверху, когда гораздо легче сделать это снизу, от служебной двери?
— Как и говорил Мастерман, Тоут вышел вместе со всеми из гостиной смотреть шараду, затем в темноте пересек холл и спрятался за дверью для слуг, а краску нанес, пока шел за Порлоком в холл. Таким образом и выключатель рядом, и светлое пятно на спине Порлока есть, чтобы не промахнуться в темноте. Теоретически все сходится, однако реальных доказательств — кот наплакал.
Дверь приоткрылась, и робко вошел Пирсон с подносом. В образе дворецкого, а не частного детектива. На подносе стоял чайничек, сосуд с молоком, сахарница из сервиза времен королевы Анны, две чашки и блюдца, блюдо под куполом, фруктовый пирог и тарелка с сэндвичами. Приятно запахло то ли маффинами, то ли гренками.
Пирсон ловко прикрыл за собой дверь и поставил поднос на стол.
— Я подумал, что вы не прочь выпить чаю, сэр. Под крышкой тосты с яйцом и анчоусовой пастой. — Затем он включил режим частного детектива и добавил: — Есть кое-какая информация, сэр, которую вам следовало бы знать…
— Какая? — Лэмб оторвал взгляд от железного купола на блюде. — Говори быстрей!
— Дело касается гувернантки миссис Окли, сэр… — почтительно начал Пирсон.
— И? — Лэмб резко оглянулся на Фрэнка Эббота, который взялся за чайник. — Мне не наливай — помои можешь сам пить! Я люблю покрепче! Хорошенько завари, дай настояться, и сахарку побольше! Так говорила моя бабушка, а лучше чая, чем она, никто не делает.
Затем Лэмб снова обернулся к Пирсону и спросил:
— Так что насчет гувернантки?
— Хуппер, сэр. Мисс Хуппер. Ничего особенного, сэр. Просто Порлок ей платил.