— Понимаю, — сказал Лэмб.
Они сидели в кабинете среди хромированных стульев и красных бархатных штор, которые явно не подходили друг другу по стилю и были расценены инспектором как «штучки-дрючки». Убранство вовсе не отвечало представлениям главного инспектора о кабинете порядочного английского джентльмена.
— Как долго вы знаете мистера Порлока?
— Пару месяцев.
— А миссис Окли как давно его знает?
— Она не была представлена мистеру Порлоку до прошлой среды, когда мы приехали к нему с визитом.
— Вы уверены?
— Конечно, уверен! Спросите кого угодно! У меня с ним деловое знакомство. А жена даже в глаза его не видела до встречи в среду.
— Тогда как вы объясните, что она называла его Гленом?
— Никого она Гленом не называла!
— Мистер Окли, кроме вас и вашей жены там присутствовали восемь человек. Все они утверждают, что миссис Окли несколько раз воскликнула: «О, Глен! Глена убили, убили! О, Глен, Глен, Глен!»
— Тогда все они ошибаются. Зачем ей называть его Гленом? Его звали Грегори. Мы называли его Грегом. В разговорах с женой я упоминал его как Грега. Она сказала: «Грега убили! Он мертв! Мертв!» Да, она плакала в это время, рыдала… Почему кто-то вообразил, что она сказала «Глен», ума не приложу.
Выслушав свидетеля, главный инспектор выдержал долгую паузу. Затем произнес:
— Мне нужно переговорить с мисс Дориндой Браун и горничной миссис Окли. Пожалуй, я бы сначала пригласил горничную.
— Горничную? — напрягся мистер Окли. — Она служит у жены всего неделю. Ее вчера с нами не было.
— Я бы хотел ее увидеть, мистер Окли.
Хуппер появилась в кабинете в черном платье со старомодной брошью. Тусклые волосы подозрительно напоминали парик, над выпуклым лбом мелкие, частые кудряшки, щеки землисто-бледные, губы поджаты. Она подошла к столу и застыла с видом заученной почтительности.
— Вас зовут Хуппер, и вы гувернантка миссис Окли, верно?
— Да, сэр, — ответила та, почти не разжимая губ. — Луиза Хуппер.
— Как давно вы служите у миссис Окли?
— Почти десять дней. Я приступила к работе в субботу.
Говорила она, не глядя на инспектора. Смотрела в пол. Ее опущенные веки напомнили Фрэнку Эбботу козырьки над окнами, которыми в домах у моря защищаются от солнца.
Со следующим вопросом Лэмб не медлил:
— Как давно вы знакомы с мистером Порлоком?
— С мистером Порлоком?
— Не отпирайтесь! — сурово предостерег инспектор. — Нам известно, что вы знакомы. И звонили ему. Ваши разговоры подслушивали. Так что давайте не будем тратить время. Итак, за что он вам платил?
Веки не дрогнули, сжатые в ниточку губы вдруг искривились в улыбке — не слишком приятной.