Как в тот же миг границы его тела поплыли, и спустя несколько мгновений на месте волка лежал человек с застывшим взглядом. Истыканный стрелами, с пронзенным копьем сердцем.
— Я думала, это обычный волк, — всхлипывала я на груди Зверя. — Тот, что драл коз и телят и даже нападал на людей. Андре говорил, что за него не будут мстить, — почему-то посчитала нужным добавить я.
Ответ Зверя заставил меня окаменеть.
— Потому что это был не оборотень, Лирей.
Я отстранилась от Фиара с открытым ртом. Глядя мне в глаза, он кивнул:
— Не волк свободного народа.
«А кто?» — хотела спросить я, но продолжала открывать и закрывать рот и ошарашенно хлопать ресницами.
Фиар погладил меня по щеке, словно пытался понять, можно ли сказать мне то, что собирался. Подбадривая Зверя, я кивнула. А потом опустила глаза. Фиар вздохнул и заговорил снова. Голос его был тих и как-то бесцветен.
— Церковь владеет магией иллюзий, помнишь, Эя? — Я кивнула и волк продолжил: — Вы загоняли человека. Если бы это был волк из свободного народа, он остался бы в ипостаси зверя и после смерти.
Я молчала. Не верила своим ушам и в то же время знала, Зверь не лжет.
— Так что не в том случае, Эя. Ты не причастна к гибели никого из свободного народа. Это был человек.
— Не оборотень, — пробормотала я и услышала свой голос, словно со стороны.
— Их создает Церковь, — продолжил Зверь. — С помощью магии иллюзий. На самом деле человек не перестает быть человеком, просто все видят вместо него волка.
— Но почему он… не пытался объяснить, — пробормотала я и запнулась, понимая, как глупо это прозвучало. Попытался бы он, как же. Кто бы его слушал? Мы же все, все до единого видели волка. Внезапно перед глазами встал взгляд Андре. Он тоже был там. И смотрел. Он… Ведь у него был священный сосуд… Значит ли это, что он видел истинную картину вещей, или нет?
— Чаще всего несчастному перед подобным стирают память, — продолжал рассказывать Зверь. Он видел, как трудно мне приходится, и поэтому старался говорить кратко. И все же каждое его слово отдавалось болезненным ударом в сердце. — После ментального вмешательства, глубокого ментального вмешательства человеком овладевает безумие. Он скитается, чаще всего по лесам. Ведь стоит выйти к людям, как на него бросаются с вилами, кричат, кидают камни.
Слезы не просто текли по щекам, они уже лились единым потоком.
— А потом их настигают и в лесу, — вырвалось у меня.
Зверь кивнул.
А у меня перед глазами мир померк. В этой вере воспитывают детей! Этим людям доверяют детей! Дворяне отсылают своих отпрысков, чаще всего младших, в монастыри. В Панемус — место, где находится Источник. А что касается бедняков… Они отправляют на воспитание церковникам сразу по нескольку детей, особенно если деревня бедствует и нечем кормить лишние рты…