Когда они разместились на заднем сиденье, Измененная полезла в сумку и достала оттуда черный матерчатый мешочек, в котором… Нет, фантом-охотник, конечно, не мог видеть, что там лежит, но от одного взгляда на мешочек ощутил, что его всего пронзает что-то вроде электрических разрядов. От мешочка просто разило Силой, причем Силой самого высокого порядка. Изменившись в лице, «Стрельцов» потянулся к мешочку, но тут же отдернул руку, словно обжегся.
– О, я вижу, вы уже почувствовали, – улыбнулась Ольга.
– Что это? – с трудом выдавил из себя «Михаил».
Ее улыбка пропала, и «Стрельцов» подумал, что она бы даже отодвинулась от мешочка, если бы было куда, но машина не позволяла.
– Осколок Источника.
– Не может быть! – ошарашенно произнес «Михаил».
– Может. Он был выдан мне для специальной миссии, а теперь Посвященный поручил передать его вам. Ну же, берите!
– Я… не могу. Моей энергии хватает только на то, чтобы не быть прозрачным на людях.
Ольга слегка закусила губу.
– Просто прикоснитесь к нему и увидите, что произойдет.
Несколько секунд «Стрельцов» колебался, а затем, внезапно решившись, прикоснулся рукой к черной материи мешочка. В тот же миг его словно током ударило, тело изогнулось, стремительно обретая материальность, и начало корчиться на сиденье. Мимоходом «Михаил» порадовался, что они сидят в машине, а не устраивают аттракцион для зевак на улице.
Глаза Измененной расширились. Казалось, она сама не ожидала такого эффекта.
– Выньте! Выньте его, возьмите в руку! Скорее!
«Стрельцов» повиновался, почти уже не соображая, что делает, залез пальцами в мешочек и сомкнул их на маленьком, угловатом и очень холодном предмете. В тот же миг боль резко усилилась, его затрясло, словно в лихорадке, лицо исказилось, из глаз потекли слезы, а из прокушенной губы – кровь. Ольга шарахнулась от него, насколько позволяло тесное пространство салона, прижалась спиной к дверце и в ужасе смотрела на корчи «Михаила». А он в то же время и сам испытал внезапный ужас, когда понял, что уже не ощущает в пальцах острых граней осколка Источника, потому что… тот, кажется, растворился в его новообразованной плоти, впитался в нее, стал частью организма «Стрельцова», которого… можно ли было вообще теперь называть фантомом?
Еще с десяток секунд агонии – и все закончилось. «Михаил», полностью обессиленный, весь в холодной испарине, откинулся на спинку сиденья, тупо глядя в потолок салона. Измененная потрясенно молчала, не решаясь нарушить повисшую тишину.
– Что… – наконец с трудом вымолвил «Стрельцов». – Что он со мной сделал?