За прошедшие двадцать лет после своей «клятвы на мече» Маннергейм ни на йоту не изменил своих политических воззрений. Он по-прежнему был готов всеми силами добиваться вхождения земель восточной Карелии в состав финского государства и ради этого был согласен на союз с немцами, французами, американцами и даже японцами. Однако в этом союзе он видел себя равноправным партнером, а не покорным исполнителем чужой воли.
Пытаясь хоть как-то исправить тот урон позиции Финляндии, что нанесло слепое соглашательство с новыми союзниками правительственным кабинетом, с самого начала разговора он принялся задирать свои акции.
Едва гости сели в кресла и пригубили маленькие рюмочки коньяка, как Маннергейм начал свое наступление на дипломатическом фронте. С явной гордостью в голосе он сообщил господам союзникам, что финская армия выстояла под подлым ударом большевистских орд и не допустила их прорыва в глубину страны.
– Вся Финляндия в едином порыве встала против нашего заклятого врага, большевизма, и готова стоять до конца. И в качестве подтверждения серьезности сказанных слов я хочу сообщить вам, что в самое ближайшее время наша армия перейдет в наступление, которое должно выбросить русских с нашей территории.
Тон, которым произнес эти слова маршал на отличном французском языке, произвел должное впечатление на гостей. Они пришли с намерениями уговаривать финского главнокомандующего продолжить воевать со Сталиным и неожиданно услышали о его планах начать наступление. Это было для союзников приятным сюрпризом. Они заулыбались и засыпали маршала комплиментами, но старый вояка быстро продемонстрировал гостям свое отличие от президента Каллио. Сдержанно отреагировав на хвалу в свой адрес, он перевел беседу на деловые рельсы.
– Мы нанесем, как это и планировалось ранее, удар по Сталину, но на это уйдут все наши силы. И может случиться так, что одержав победу над врагом, мы не сможем удержать ее в своих руках… – Маннергейм требовательно посмотрел на гостей, решительно опуская их на грешную землю с высот политических эмпирей.
– Я не совсем вас понимаю, господин маршал, – насупился француз. – То вы говорите, что разобьете русских, то опасаетесь, что не сможете удержать победу.
– По-моему, я сказал все достаточно ясно и просто. Для выхода к Архангельску, согласно согласованному с вами плану, нашей армии нужна помощь, и чем скорее она будет оказана, тем лучше для всех нас. Налеты русской авиации на Хельсинки оказывают очень сильное влияние на настроение простых финнов. Я не удивлюсь, что после недели непрерывной бомбежки толпы народа хлынут к президентскому дворцу и будут требовать прекращения войны.