Какое-то время я скачу одна, затем он подъезжает ко мне, и мы снова оказываемся рядом.
– Что? – спрашиваю я.
Он хмурит брови и несколько раз моргает.
– Ты мой подмастерье, так что позволь мне напомнить тебе, что командир здесь я, и это я отдаю приказы. И я хочу сохранять хладнокровие. И предпочел бы, чтобы его сохраняла и ты. Жаль было бы потерять такое пригожее лицо. Да и твое недурно. – В его глазах пляшут веселые огоньки.
Я стискиваю зубы и качаю головой.
– Ты определенно… что-то с чем-то. – Не знаю, есть ли в его словах хоть крупица правды… но я не поддамся на его лесть, особенно на такую, весьма сомнительную.
Он смотрит на меня краем глаза.
– Знаешь, у меня точно такое же мнение о тебе.
Я отворачиваюсь, обратив свой взор на деревья, чтобы он не видел моих покрасневших щек. Вдалеке слышится волчий вой, и я рада этой возможности отвлечься.
– Скоро нам надо будет сделать привал, – говорит Кэл. – Мы не сможем добраться до перевала до наступления темноты.
Это второй раз, когда мы не спорим.
Если бы не Тень, признает про себя Кэледон, – хотя ей он этого не скажет – он не сумел бы одолеть стольких врагов. Проблема заключается в том, что, хотя сам он нехотя пришел к выводу, что от нее может быть кое-какая польза, очевидно, что, как бы она им ни восхищалась, он также вызывает у нее раздражение. А раз так, он не станет доставлять ей удовольствие, признавая, что она была права, чтобы она не могла им манипулировать.
После часа поисков они находят пещеру, пригодную для ночлега. Он ожидал, что она скажет, что не желает делать привал, чтобы что-то ему доказать, но она соглашается сразу. Вот и хорошо, потому что иначе им бы грозила опасность. Надо думать, на нее повлиял вой волков. Ни ему, ни ей не хочется опять встретиться со стаей.
Хорошо также, что им удалось отыскать пещеру так близко от дороги, да еще такую сухую. Кэл разводит костер, использовав обрывок тюремного одеяла. Затем начинает заниматься раной на руке Тени. Поначалу она отказывается.
– Со мной все в порядке. Сейчас мне уже лучше, – говорит она.
– Нет, не лучше. Дело обстоит хуже, чем я думал, – отвечает он, ощупывая края раны.
Она отдергивает руку.
– Не дергайся, – приказывает он.
Она позволяет ему продолжить осмотр. Он осторожно кладет ее руку себе на колени и пытается оценить ущерб при свете костра.
– У тебя кровь волшебников, – говорит он, заметив, что кровь у нее темно-синего цвета.
Она молча кивает. В Реновии ценится синяя кровь.
– Рана у тебя глубокая, и какое-то время ты не сможешь в полной мере владеть этой рукой. А это необходимо, если мы хотим выжить в лесу. Так что мы должны будем остаться здесь, пока твоя рана не заживет. Сколько бы времени на это ни ушло.