Аргунихин вздохнул всей грудью. Столб галопом. Значит, первое место Калыму не засчитают, и оно останется за Отчаянной.
3
Подруги пили кофе за треугольным столиком в просторной необжитой комнате, похожей на гостиничный холл.
— Вот так и живем, Нюсенька, — сказала Нина Тарасевич. — Дом — высотный, квартира — трехкомнатная, тряпки — заграничные, а хочется бежать, бежать — куда глаза глядят…
Ее задушевный, печальный тон, сияющие глаза, бодрая выправка, вся ее заботливо отделанная до последнего ноготка внешность раздражали некрасивую Нюсю.
— Смотри не заплачь, ресницы поплывут, — заметила она.
— Грубиянка ты стала, а я для тебя так стараюсь. Полюбуйся!
Она вскочила, достала из шкафа целлофановый конверт и вытащила грубый красно-желтый свитер.
— Фасон — вигвам, привезли из Буэнос-Айреса, цена — двадцать рублей.
— Так это же даром? Чего же сама не берешь? — подозрительно спросила Нюся.
— Не мой стиль. Висит, как балахон, а я привыкла подчеркивать талию.
Нюся серьезно и внимательно осмотрела подругу с головы до ног. Правда, конечно. Фигурка как у фарфоровой пастушки и личико тонкое — рисунок пером. Несовременно, а спрос на эту красоту был, есть и будет. Как на золото. Пока что ничем не заменили.
— Надень, — сказала Нина, — воротник дышлом, пройма низкая — модерн.
Нюся не спеша сняла кофточку, влезла в свитер, поглядела на себя в зеркало, так и не поняла, идет или не идет он к ее плоской, широкой фигуре, низколобому обезьяньему лицу, и сказала:
— Беру.
Не приученная с детства хорошо одеваться, она придавала теперь большое значение тряпкам и руководилась при этом довольно сложным ходом мыслей. Если Нина в неприбранном виде, без подмазки, свитерков, клипсов, бус, выглядела хуже, значит, она, Нюся, во всем этом великолепии будет красивее. Действительность не подтверждала эту концепцию, но в этом случае Нюся мало считалась с действительностью.
Не снимая свитера, она снова уселась в кресло и закурила.
— Как твой тренер? — снисходительно спросила она Нину.
— На пределе. Это, знаешь… — Нина задумалась, подыскивая слова, — это как вихрь… Подхватывает, и боишься за себя.
— Не бойся. Не в первый раз, — флегматично заметила Нюся.
— Нет, с чтецом это было совсем другое. Там интеллект, стихия стихов, как он говорил. А тут настоящий мужчина, чувствуешь себя беспомощной, слабой женщиной…
— Чувствуешь или собираешься почувствовать?
— Вот я как раз и хотела с тобой поговорить. Я приняла решение. Немыслимо его больше мучить. Ты послезавтра будешь дома?
— Если тебе очень нужно, могу поехать к подруге на дачу. Ключ оставишь соседям.