— Фирменная женщина, — сказал полковник и поглядел прищуренными глазами поверх головы Новикова.
У Новикова будто гора с плеч свалилась. Он видел насквозь Ефремова, знал ему цену, но где-то в глубине души подсасывало: может, следовало бы поговорить с Олегом еще раз — что называется, разъяснить, вправить мозги? И только сейчас, когда этот пошляк в одной фразе раскрылся до самой сути, рассеялся этот ханжеский гипноз. Новиков широко улыбнулся.
Глаза полковника сделались холодными и нестерпимо честными.
— Наш разговор — очень печальный разговор, товарищ Новиков, и улыбки тут неуместны. Покуда вы бездействовали, в семье Тарасевич произошел полный развал. Отлучки жены участились, взаимное непонимание усугубилось, а Аргунихина видели на бегах, и он сам признался, что ждет женщину. Не исключено, что он вместе со своей ученицей пользуется тотализатором.
— Пользоваться можно зубной щеткой или электробритвой, — кротко сказал Новиков, — а тотализатор используют. В целях наживы, например…
— Попрошу избавить от разъяснений!
— Я тоже.
Ефремов встал и, глядя мимо Новикова, сказал:
— Поскольку вы отказываетесь бороться с Аргунихиным за него самого, я обращусь в Комитет по делам физкультуры. Там быстро разберутся, сделают выводы.
— Как хотите, — сказал Новиков и встал, считая, что разговор окончен.
Но Ефремов еще не поставил последнюю точку.
— Как старший товарищ скажу вам, Новиков, — без огонька работаете. Холодно. Равнодушно.
Гаврикова Новиков застал в самом лучшем расположении духа. Футболисты уже разошлись, электрический вентилятор на письменном столе мягко шелестел резиновыми ушами, седенькая секретарша вытряхивала пепельницу в корзину для бумаг. Смету он пробежал мгновенно, наложил размашистую резолюцию и, дождавшись ухода секретарши, спросил:
— Что там с Олегом?
— В полном порядке, — не дрогнув, ответил Новиков. — А что?
— Тут этот активист, пенсионер этот, землю роет. Ты в курсе?
— Только со слов Ефремова.
— Не верю! — патетически сказал Гавриков и, вынув расческу, пригладил свои стриженные бобриком волосы. — Олег человек слова. Долги отдает, как в аптеке. Час в час. Ну, нравится он бабам, это я заметил, так ты бы ему и сказал, чтобы поаккуратнее, чтобы за пределами учреждения…
— Ефремов хочет сообщить в Комитет. Удержи его. Перед самым розыгрышем лихорадить школу…
Гавриков сморщился как от зубной боли.
— Ай, нехорошо! Там разбираться не станут. Главное, что прецеденты были. Были у волейболистов, а отвечать будут конники.
— Вот ты и образумь Ефремова. Убрать Олега просто, школу развалить еще проще.