— Дорогой пан аспирант, — доктор Иван Пидгирный с возмущением грыз сигару «Корона», — неужели вы думаете, что слуги Гиппократа — это гончие? Вы думаете, что швейцар, увидев в коляске искалеченного заплаканного ребенка, будет решать дилемму — помочь ребенку или преследовать того, кто его привез? В больнице даже швейцар находится для того, чтобы помогать другим, а не догонять, преследовать, хватать и допрашивать!
— Господа, господа, — успокаивал собравшихся Зубик. — Давайте установим факты, а потом предоставим слово комиссару Попельскому, который из нас всех лучше знает это дело. Вернемся к фактам. Сегодняшний случай произошел на фабрике ультрамарина на Слонечной, 26, где сейчас идет ремонт. С владельцем встречался пан Кацнельсон. Пожалуйста, пан аспирант!
— Фабрикант Хаим Перльмуттер. — Герман Кацнельсон потушил сигарету с видимой злостью, словно хотел этим сказать: «Всегда меня посылают к иудеям. Жид к жиду, да? Других поручений для меня не существует?» — Итак, фабрикант Хаим Перльмуттер, — продолжал аспирант, раздраженно выговаривая иудейскую фамилию, — сообщил мне, что здание действительно ремонтируют, и там будет, — Кацнельсон заглянул в блокнот, — новая фабрика малярных и сухих красок. Там поочередно находится трое сторожей, причем все они, как недовольно пояснил владелец, чрезмерно пьянствуют. Один из них — это тот, которого сегодня к нам привез комиссар Попельский.
— Точнее говоря, доставил сюда с помощью моего информатора, — буркнул Грабский, затягиваясь «Сиреной» и даже не смотря на Попельский. — И мне пришлось ему кое-что втолковывать… Любые жалобы на полицию и другие выходки…
— А сейчас вы, пан Цыган. — Зубик притворился, что не слышит этих намеков. — Расскажите нам, что известно о похищении Казя Марковского.
— Это рассказ жены инженера. — Цыган открыл блокнот. — Итак, это случилось так… Казя очень долго не мог уложиться. На удивление, быстрее всего он засыпает в домике садовника, что находится в глубине сада. Ребенок всегда спит там с матерью в теплые месяцы, и так было в ночь с понедельника на вторник. Пани Марковская ночевала в той самой комнате и ничего не слышала.
— Наверное, это нелегко так похитить ребенка, — удивился Кацнельсон. — Ведь малыш может проснуться, заплакать… Там спускают на ночь собак?
— У них нет собак, — сказал Цыган. — Я уже спрашивал об этом у инженера. Его жена их боится. Кроме того, нельзя ничего больше узнать, потому что пани Марковская продолжает находиться в состоянии шока… Почти не может говорить… Что-то ей мешает…
— А где она вообще? — спросил Попельский.