Бросая неуверенные взгляды в сторону шлюпок, как-то озабоченно трепыхался в ожидании старта и Бориска.
«Салажонок!»
То, что Бориска не очень силен в парусном деле, Глеб понял еще в тот день, когда прогуливал его вокруг казарм, где туристы обмундировывались. Парень страстно желал быть ему полезным, рвался в бой, но при словах «фордевинд» и «бакштаг» краснел и спешно переводил разговор на другое.
Определять его самостоятельным рулевым на отдельную шлюпку было, по крайней мере, нечестно — та команда явно бы проигрывала по этой причине всем остальным. И опасно — вода и парус баловства не любят.
Но…
Имелось у Глеба Никитина и еще одно интересное наблюдение.
С началом их морских приключений он сразу же обратил внимание на Макгуайера, который очень правильно вел себя на палубе сторожевого корабля, привычно держался за леера трапа, да и вообще, необычайно ловко обращался со швартовыми, помогая тогда военным матросам обезвреживать браконьеров. Потом Глеб вспомнил случайную запись в бумагах Яна, что кто-то из прибывающих участников этой игры является яхтсменом. Уточнил, все правильно — это был Макгуайер. Так что сейчас, когда на шлюпке «Ромео» рядом с Бориской находился парусный профессионал, можно было не беспокоиться.
«Но мальчугану об этом знать совсем необязательно…»
Два недисциплинированных немецких товарища уже влезли в свою шлюпку и позировали бородатому земляку-фотографу, дружно и радостно обнимая деревянную мачту. Бадди тоже начал пристраивать большого Кольку в нужный ракурс, составляя из него, из толстенных весел и красно-белого спасательного круга весьма мужественную морскую композицию.
Все было славно, но воняло.
И ровная вода залива была волшебно красива, и долгожданная парусная прогулка тоже, как понял Глеб из общих разговоров, манила многих, но…, действительно, вокруг шлюпок сильно смердело мертвечиной.
Иностранцы недовольно морщились, двое или трое из них пытались с пониманием слабо улыбаться.
Глеб и сам был не в восторге от такой напасти. Да, он знал, что обычно в это время года на мелком берегу залива обсыхали на жаре водоросли, но их запах никогда не был таким мерзким и сильным. Ситуацию прояснил Стивен, в очередной раз забравшийся в прибрежные кусты с расстегнутыми штанами. Так он и вылез оттуда, не заправившись, как следует, в спешке.
— Фу! Там рыба гниет, целая гора!
Посмотреть на внезапную гибель ценных сортов рыб ринулись в заросли несколько азартных фотоаппаратчиков. По узкой полоске песка вдоль камышового берега направился на запах и Глеб.
Тухлые лещи, окуни и перетертые ячейками сетей-«китаек» по жабрам и по головам крупные судаки были разложены ровными рядами на крохотной полянке.