Марко замертво упал на бок, я закричала, а Эллиот перевернул табличку на входной двери «Закрыто».
Глаза Эллиота потемнели, брови сошлись на переносице.
— Тебе обязательно напоминать мне об этом?
— Прости.
— Я сделал это ради тебя.
— Я знаю. Ты всегда делал все ради меня.
Его малышка дочка проснулась, позвав его из спальни; он целует меня в лоб, и я ухожу.
Возвращаюсь в эту адскую огненную яму.
Назад к Дорнану.
Назад к Джейсу.
Через несколько минут я уже сидела в такси и направлялась в больницу. Эллиот позволил мне уйти только после того, как я пообещала встретится с ним на складе через несколько дней, чтобы поговорить о моих планах. От этой мысли мне сводит живот. Я знаю, что он попытается отговорить меня от задуманного, а я совсем не хочу говорить и слышать об этом. Я просто хочу покончить с каждым гребанным Россом.
Кроме Джейса, конечно.
На секунду я представила себе, что случилось бы, если бы Джейс узнал, кто я на самом деле.
Если он узнает о том, что я та, которая обманула всех и убила его братьев.
Быть может, он все-таки убьет меня.
Наверное, я совсем свихнулась, потому что часть меня считает, что это было бы оправдано, понимаете? Пойти до конца. Чтобы он узнал, насколько я сумасшедшая, и пустил мне пулю в лоб.
Я бы предпочла разделить свои последние минуты с ним, нежели с Дорнаном, в любом случае.
Я нервно осматриваю фасад здания. На парковке нет мотоциклов. Никаких Братьев Цыган, стоящих на страже у дверей. Фух.
Я расплачиваюсь с таксистом деньгами Эллиота, которые он сунул мне в карман. Все еще одетая только в больничную сорочку и халат Эллиота, я быстро иду ко входу. Я уже в пяти шагах от входа в фойе больницы, когда кто-то выходит и хватает меня за руку.
Я паникую, когда вижу его. Черт.
— А ты настоящая тусовщица, не так ли? — Джейс с усмешкой смотрит на меня. — Где ты, блядь, была?
— Джейс, — говорю я, улыбаясь, как я надеюсь, с непринужденным безразличием. — Я просто прогуливалась.
На нем авиаторы с зеркальным покрытием, и я сморщилась, заметив себя в отражении их стекол. Эллиот не преувеличивал. Я действительно выгляжу как полное и абсолютное дерьмо.
Джейс опускает очки на нос и смотрит на меня поверх них своими темными глазами, которые так разрушительно напоминают мне о глазах его отца.
— Прогуливалась? — повторяет он. — В три часа ночи? В течении пяти гребаных часов?
— Ненавижу больницы, — неуверенно говорю я. Черт, черт, черт!
— И все же, похоже, ты всегда попадаешь в ситуации, итогом которых стает либо больничная койка, либо носилки в морг. Забавно.
Наверное, вы решили, что я выгляжу довольно симпатично, стоя босиком, без ничего, кроме больничной сорочки и потрепанного халата поверх нее, но дело в том, что Джейс – единственный, кто выделяется на общем фоне, одетый лишь в простую черную футболку, кожаную куртку и темные джинсы; его черный шлем зажат под мышкой. Несколько пациентов одеты так же, как и я, некоторые тащат за собой стойку на колесиках, к которой прикреплена их капельница. Большинство из них – поклонники никотина, жаждущие получить свою дозу ароматного дыма, прежде чем вернутся в свои больничные палаты и уставиться на отштукатуренные бежевые стены и потолок.