Вообще, Марьина Роща и весь район между Крестовской и Бутырской заставами на север от Камер-коллежского вала фактически стал вотчиной М.Ж.О. Здесь стоял наш первый квартал, сюда уже было проложено ответвление городской канализации (бог ты мой, сколько нервов нам стоило пробить прокладку в первоочередном порядке), здесь же, на пересечениях Сущевского вала с Новотихвинской и Ямской строились “конторские здания”, прообраз бизнес-центров моего времени и на них тоже стояли в очередь арендаторы.
А на днях Волжско-Камский банк, Московское жилищное общество и Союз артелей (съезд нам так и не дали провести, заразы, отменили в последний момент — ну да ничего, умнее будем) презентовали программу обмена поместий на долю в доходных домах М.Ж.О. На доставшуюся таким образом землю можно было отселять ближние к Москве деревни, а вместо них строить новые кварталы или рабочие поселки. Или просто использовать для расширения артелей и как рычаг влияния на окрестное крестьянство, так что все получали свое: хреновые помещики, не умеющие сами наладить хозяйство — источник дохода, мы — расширение сферы влияния, а банк — проценты со всей этой движухи. Ну и связка Общества с артелями становилась зародышем всероссийской кооперативной структуры.
— Так что вот, вскоре, надеюсь, будем и для рабочих жилье строить, — закончил я экскурс в наши дела. — Да, самое смешное, знаете что? Ваш преемник, Кожин, въехал в один из наших домов. Я ради такого дела ему лично экскурсию провел, в том числе и по конторским зданиям. Он, бедолага, аж обзавидовался, говорит, его отделение в такой тесноте работает…
Неприметный человечек снова приоткрыл дверь, но напоролся на взгляд своего бывшего начальника и поспешил скрыться.
— Да, у нас… нет, теперь уже у них, — поправился Зубатов, — с помещениями на Гнездниковском беда, и все очень неудобно.
— Ну вот я его и уговорил подумать насчет ремонта и перепланировки. Так что, глядишь, и будет Московское жилищное общество поставщиком Охранного отделения.
Сергей печально усмехнулся и сделал ход.
***
Японцы медленно расползлись по Квантуну, перерезали железную дорогу в Порт-Артур, а с моря блокировали крепость крупными силами. На деле все ограничивалось действиями миноносцев и в качестве редкого исключения — перестрелками крейсеров, так и шло до конца ноября, когда были вычислены периодичность движения и маршруты японцев. Минзаг “Амур” в тумане выставил мины и на них через день налетел броненосец “Хацусе”, затонувший после третьего взрыва. Счет потерянных броненосцев сравнялся, их осталось пять у японцев и семь у наших.