Страх сжал желудок Джона Томаса.
— Что значит уехала?
— А то и значит, что смылась, сбежала, дала деру! Вот что это значит! Чтобы еще когда-нибудь я стала помогать этим дамочкам, попавшим в затруднительное положение! Я дала ей работу, когда мне не нужна была помощь. Я одолжила ей грузовик, так как ей не на чем было ездить. А когда она уезжает, говорит ли она мне хотя бы «спасибо, Мэрили»? Нет! — Женщина сердито смела крошки со стола на пол, отвернулась и вздохнула, отбросив прядь волос, упавшую ей на глаза. — Наверное, мне еще повезло, что она не прихватила с собой мой грузовичок, хотя, честно говоря, мне кажется, она боялась, что просто не сможет далеко на нем уехать.
— Куда она собралась отправиться? — спросил Монти.
— Я с ней не разговаривала, — ответила Мэрили. — Все утро я пыталась до нее дозвониться, чтобы попросить помочь, а потом увидела, что грузовичок уже на месте, и все поняла. Междугородный автобус приходил и уже успел отправиться. Думаю, она села в него, когда он остановился забрать новых пассажиров. Хотя бы «до свидания» сказала.
— Мэрили, ты не будешь возражать, если мы взглянем на грузовичок?
Она пожала плечами. В кафе вошли несколько новых посетителей.
— Смотрите, если хотите, — разрешила она. — Можете заодно и помыть его. Не знаю, куда она ездила, но пикап весь в грязи.
Джон Томас все еще не исключал возможности, что он зря бьет тревогу. У него не было реальных доказательств того, что Саманта действительно пропала. Она могла быть где угодно, быть чем-то занятой. Или быть убитой. От этой мысли у него чуть не подкосились ноги. Только надежда на то, что он ошибается, позволила ему двинуться с места.
— Ого! Мэрили была права, — сказал Монти, обходя вокруг грузовичка. — Он не только грязный, но и со свежими царапинами на крыльях. И посмотрите сюда. Там, где она ехала, по крайней мере в одном месте, была глубокая колея, потому что на коленчатый вал намотался целый пук травы.
Джон Томас опустился на колени. Монти был прав. Он запустил руку под машину и начал тянуть, пока вся трава не размоталась. Он разложил ее перед собой. Трава была высокой. Значит, там, куда она ездила, ее не косили и не подстригали… Это могла быть какая-нибудь заброшенная ферма или пастбище. Земля, облепившая корни, все еще свежая и тяжелая, подсказала Джону Томасу, что растения были вырваны из почвы совсем недавно.
Когда он начал перебирать зеленые стебли, что-то острое оцарапало ему руку. Негромко выругавшись, он отдернул руку, за которой потянулась, отделяясь от остальной охапки, длинная ветка смородины с сохранившимися на ней несколькими твердыми зелеными ягодами.