На третий день с рассветом я прибыл, но увы, вплавь, в цитадель Сан-Марко. Никакого другого средства переправы через пролив, отделяющий ее от берега, у меня не было. Мне пришлось раздеться, связать свою одежду в узел, укрепив его на голове, и таким образом переплыть глубокий канал, шириною приблизительно около трехсот метров.
Что же касается самого укрепленного замка, то это была настоящая цитадель, построенная из камня, кирпичей и бревен на маленьком островке в глубине залива. Здесь мне прежде всего бросились в глаза стены, рвы, окопы, грозные жерла орудий, направленных в открытое море, словом, все, что представляет из себя крепость. Подплывая, я заметил там сильное движение. Люди бегали взад и вперед, таскали оружие и припасы, снаряжая маленький катер, пришвартованный к набережной островка. Распоряжался всем этим делом Белюш. Белюш здесь, следовательно, он и комендант благополучно достигли этого надежного убежища… При этой мысли я почувствовал, будто большая тяжесть свалилась у меня с плеч.
Белюш встретил меня со своим обычным равнодушием и проводил к командиру Жану Корбиаку, которого я застал в крайне возбужденном состоянии, весьма близком к раздражению.
– А, вот и ты! – воскликнул он при виде меня. – Ну, вот видишь, видишь прекрасные результаты вашего гениального плана!.. Дочь моя в руках этих негодяев!.. Да неужели ты думаешь, что я не предпочел бы быть лично на ее месте?.. Но, слава Богу, все это скоро кончится!.. Остается только покончить с этими сборами, сесть на катер и плыть вверх по Сабине, чтобы перерезать путь этим негодяям! Мне уже надоело это, эти милые монастырские хитрости, которые не ведут ни к чему! Я сожалею только об одном: что позволил Белюшу увезти себя, точно тюк контрабандного товара…
Комендант не жестикулировал, но только потому, что паралич лишал его возможности это сделать. Зато глаза его метали молнии, а из глубины высокой бержеры с боковыми подушками, к которой приковывал его злой недуг, лицо дышало энергией и силой, а слова звучали твердо и властно.
– А я явился сюда, комендант, – не без смущения начал я, – именно с тем, чтобы от имени отца и ваших детей просить вас не делать новых неосторожностей и оставаться здесь, где вы находитесь в полнейшей безопасности.
– Ах, в самом деле!.. Это еще новая выдумка твоего отца! – гневно воскликнул комендант, но тотчас же сдержался. – Я не хочу сказать о нем ничего дурного! Нет, я знаю, он благородный, смелый товарищ и верный, преданный друг. Но мне кажется, ему не пошло впрок это четырнадцатилетнее пребывание в Сант-Эногате. А потому, быть может, он позволит мне сделать так, как я считаю лучше, для спасения моих детей и его самого!.. Но прежде всего скажи мне, каким образом сам ты очутился на свободе?.. Почему, собственно, Вик-Любен отпустил тебя?