– Отпусти ребенка, пока я не потерял терпение.
Тот, не глядя на девочку, опустил руку вниз. Не отрывая взгляда от моего сурового лица, он поставил ребенка на дорогу и разжал пальцы.
– В следующий раз, собирая бить слабого, подумай хорошенько. Это может быть твой последний удар в жизни, – тихо произнес я, убирая клинок.
Разумеется, не настолько тихо, чтобы мои слова не могли услышать стоящие рядом горожане. Ну да ладно, сказал и сказал. Можно было бы, конечно, что-то и красивее завернуть, но не нашелся. Я вынул из кошеля серебряную монету и бросил малышке под ноги, внимательно проследив, чтобы монета была подобрана и тщательно зажата в кулачок. К девчонке уже пробивалась мать, расталкивая изо всех сил плотные ряды зевак.
Дело сделано, можно возвращаться в колонну. Первые несколько мгновений вокруг нас стояла относительная тишина. Я даже успел возглавить строй. И тут толпа взвыла. Да так неистово, что я на мгновение оглох.
В воздух полетели шапки – народ выражал свое восхищение моим поступком.
– Джено, вы покорили сердца горожан, – сквозь крики толпы сказала мне, тонко улыбаясь, герцогиня. – Еще не доехав до дворца, вы уже одержали крупную победу.
Вместо ответа я взял руку Эсте Санром в свою, и мы рука об руку продолжили свой путь в сторону дворца.
Не скрою, я был бы не прочь, чтобы сейчас в моей ладони была рука другой женщины. Но Дана ехала чуть поодаль, позади нас, как того и требовало ее положение мага-охранителя герцогини. Сейчас я как никогда остро чувствовал, что жизнь несправедливо поступает с моей ведьмочкой. И все только потому, что у нее нет никакого титула.
Я разозлился. У меня ведь тоже его нет. Но я вот красуюсь тут весь из себя такой величественный и неповторимый! Отчего-то мое притворство стало мне вдруг невыносимо. Кажется, я насупился, потому что вдруг поймал на себе внимательный взгляд «матушки». Она смотрела на меня, слегка улыбаясь.
– Потерпите еще немного, сын мой.
У меня что, лицо – открытая книга? Герцогиня сразу поняла причину резкой смены моего настроения. Так не пойдет, надо брать себя в руки. Итак, временно задвигаем все чувства в сад. Дане, вон, тоже нелегко. Но на ее лице совершенно бесстрастное выражение. Она может сдерживать свои чувства, и я справлюсь. А с другой стороны, Она делом занята, работает, нет времени отвлекаться на всякие там посторонние размышления…
Я опять лучезарно улыбнулся, повыше поднял голову и с царственной осанкой важно проследовал дальше.
– Кнут, к нам гости! – сунул голову в дверь подручный.
– Какого ещё… я занят!
Приспешник потоптался на пороге.