Но столкнулась лицом к лицу с мужем, у ног которого скалился пес.
— Доброе утро, Минерва, — сказал граф так, словно не было ничего естественнее, чем встретить ее здесь в этот час, однако в глазах его определенно застыл вопрос.
Мэг чувствовала, что щеки ее зарделись, но старалась держаться. Сцепив дрожащие руки, она сказала:
— Доброе утро, Саксонхерст. Зимний утренний воздух так бодрит, не правда ли?
Граф потянулся, зевнул, и Мэг только тут увидела, что на нем были всего лишь темные панталоны и белая рубашка с незастегнутыми манжетами, небрежно распахнутая на груди. Он же замерзнет! У обоих изо рта вырывался пар, но граф, казалось, совершенно не ощущал холода, словно здоровое животное.
Мэг судорожно втянула воздух. Если ей казалось, что она и прежде осознавала мощь его тела, то она ошибалась. Вот сейчас она ее по-настоящему осознала. При взгляде на эту выпуклую грудь можно было представить себе сильный торс, едва замаскированный легчайшим белым батистом; не требовалось большого воображения, чтобы увидеть бедра и икры под обтягивающей их тонкой шерстяной тканью. Она видела даже округлую выпуклость внизу живота.
Когда граф потягивался, внимание Мэг привлекли его изящные кисти и обнажившиеся сильные предплечья. Его шея. Его скулы. Его взъерошенные блестящие волосы. Его золотистые глаза, наблюдавшие за ней с холодным любопытством. Наблюдавшие за тем, как она наблюдает за ним.
Но, даже заметив это, Мэг не смогла отвести взгляд. Она чувствовала себя так, словно была пьяна и не владела собой.
Сколь поразительно это ни было, стоявший перед ней мужчина принадлежал ей! Мэг еще раз окинула его с ног до головы таким взглядом, о котором даже помыслить прежде не могла, если речь шла о мужчине. И разумеется, она никогда в жизни не подумала бы, что найдется мужчина, который будет желать, чтобы она так вот на него смотрела.
Ее мужчина. Мужчина, которым она может повелевать.
О, как она сожалела сейчас о своей лжи! Но в конце концов, это лишь отодвигает немного заветный час.
— Бодрит? — наконец произнес он с той интонацией, которая придавала пикантность даже самым невинным его словам. — Может быть. Вы всегда вскакиваете так рано, дорогая? — опросил он и с очевидным озорством добавил:
— Мне эта идея представляется восхитительной.
Мэг словно со стороны услышала собственный ответ:
— Я не знаю.
Он должен принимать ее за полную идиотку, но она действительно не знала, потому что отвечала на его невысказанный вопрос, каким-то образом касающийся брачной постели, а думать у Мэг уже не было сил. В голове был туман, все казалось каким-то отдаленным и нереальным. Даже он сам казался ненастоящим. Слишком красивым для реального мужчины. Слишком прекрасным для Мэг Джиллингем, идиотки, лгуньи и воровки.