Я бросился вперед, схватил тринадцатого Ловчего обеими руками за ногу, призвал свою волю и выкрикнул: — Arctis!
Холод, чистый сверхъестественный холод настоящей Зимы хлынул из моих рук в Ловчего. Раздался ужасный хруст, когда температура плоти, к которой я прикасался, упала до цифр, близких к абсолютному нолю.
Ловчий взвизгнул от боли и брыкнул ногой, пытаясь сбросить мой захват.
Я удержался.
Послышался треск, и нога его отломилась ниже колена и осталась у меня в руках.
Ловчий закричал и упал на землю, взметнув дождь ледяных осколков и кровавых брызг.
Не колеблясь ни секунды, Река в Плечах ухватился за раму седана стоящего на парковке, поднял его своими гороподобными массивными мышцами, взмахнул им над головой, как человек кувалдой, и обрушил блок двигателя на тринадцатого Ловчего.
Несмотря на то, что он был раздавлен, в Ловчем всё ещё чувствовалась ужасающая жизненная сила. Он издал булькающее шипение, которое каким-то образом передавало бессильную ярость не хуже крика.
Затем он содрогнулся и умер. Машина качалась, трещала и стонала от предсмертных судорог Ловчего.
Оттолкнув от себя замороженную ногу, я медленно поднялся. В какой-то момент схватки я обронил свой посох. Поискав, я нашёл его. Пока я это делал, Река вытащил железный прут из своей шеи. Он бросил его рядом с последним Ловчим. Труп начал сдуваться точно так же, как и остальные, и вместе с ним рассыпался осколок железного копья.
— Что, чёрт возьми, — выдохнул я, — это было?
Река указал на копьё.
— Валлийские твари. Ловчие из Страны Мёртвых. Вся стая делает свои копья смешивая кровь на протяжении многих лет. Куёт их вместе. — Он покачал головой.
— Плохая новость. Очень плохая.
— И эти твари только разведчики? — спросил я с возмущением. — Это нечестно.
С востока и юга до нас доносились животные вопли.
— Адские колокола, — пробормотал я, и закашлялся, подавившись дымом. Его было предостаточно. Теперь горело ещё больше домов, из них выбегали люди.
— Ну же. Мы не можем их здесь оставить.
Я подошел к двери дома, держа наготове щит-браслет. В конце концов, кто-то тут стрелял. Мне не хотелось, чтобы меня поджарил какой-нибудь паникующий обыватель.
— Привет всем, кто дома! — Выкрикнул я. — Меня зовут Дрезден! Я жил в соседнем квартале, в старом доме миссис Спанкелькриф.
Последовала пауза. Затем мужской голос с испанским акцентом спросил: — С собакой?
— Ага. С большим серым псом.
— Мыш. — сказал мужчина.
Не помню, чтобы я когда-нибудь делал что-то большее, чем махнуть этому парню мимоходом. Я был совершенно уверен, что никогда не представлял свою собаку. Откуда он знает имя Мыша?