Уйти у Михаила не получится. Он в пути уже четвертые сутки, лошади под ним неплохие, но и только. А потому за это время подустали. Чего наверняка не сказать, о низкорослых степняках. Сходиться же в бою на заморенном животном, глупость несусветная. Он же не дурак и предпочитает сам задавать рисунок боя.
Отвязал поводья заводной лошади и бросил их ей под ноги. Нехитрый способ, который гарантирует, что живой транспорт не убежит далеко. После чего двинулся навстречу троице преследователей.
Подумалось о Ксении. Как там говаривал горбун — баба сердцем видит? Вот-вот. Иди и думай, то ли накаркала то ли материнское сердце чуяло беду. Нет, ну вот что ты будешь делать! Почему беду-то? Можно подумать ему впервой сходиться с несколькими противниками кряду. Ладно бы еще в начале его нынешнего пребывания в этом мире. Но теперь-то он полностью набрал свою былую форму.
Пока эти мысли бродили в голове, руки делали привычную работу, без участия разума. Извлек из саадака лук. Наложил бронебойную стрелу. Кто его знает, что там у них поддето под халаты. Так-то доспехи у кочевников редкость, но чем черт не шутит, пока бог спит.
Привстал в стременах, поймал баланс и натянул лук. Степняки пока пускать стрелы не спешат, слишком далеко. А вот Михаила дистанция ничуть не смущает. С легким треньканьем тетива пустила стрелу в полет, а рука уже тянет из саадака следующую. Послал и ее, полез за третьей, одновременно уводя лошадь в пологий правый поворот. Так что, третью стрелу он метал уже двигаясь к противнику боком.
Попала только одна. Первая. Да и то, скорее всего преследователи просто не ожидали такой точности. Ну и угодила она не во всадника, а в лошадь. Две другие хотя и прошли рядом, но все же кочевники сумели от них увернуться. Ну что тут сказать, главное не зевать, и если у тебя достаточно ловкости, то сумеешь что-нибудь предпринять. Что не говори, а на дистанцию в две сотни метров стрела летит по крутой траектории порядка трех-четырех секунд. И рассмотреть ее вполне возможно.
Михаил резко натянул поводья заставляя лошадь присесть. Обе стрелы прошли с большим упреждением. Не сказать, что они непременно в него попали бы. Но могли. Рванул поводья влево, резко разворачивая животное, и тут же ударил пятками в бока. Лук скользнул в саадак, закрепленный в седле. Правая рука потянула из ножен меч. Щит остался за спиной, в левой оказался метательный нож.
Наложить новые стрелы они уже не успели. Дистанция сокращалась стремительно. Два стука сердца, и до первого из степняков едва ли десять метров. Взмах рукой и нож ушел в полет. А вот теперь чтобы увернуться нужно быть Гудини. Кем гордый сын степей не являлся, а потому закономерно принял нож совей грудью. К слову, прикрытой кожаным доспехом. Так себе защита, против тяжелого граненного клинка, у которого пробивная способность сопоставима с бронебойной стрелой.