Ну, не совсем сплошного. Кое где виднеются дыры, я стягиваю их, уже почти рыча. Но они тут же появляются в другом месте. Как игра по ловле суслика, выскакивающего из нор.
Я прихожу в себя от женского голоса, начисто забыв про Софию. Та внимательно рассматривает мой магический дуршлаг.
— Очень хорошо. Ты и сам не понимаешь, но последний час ты латаешь прорехи, не думая об удерживании. Ты решил эту задачу, принял это, и приступил к следующей. Молодец.
— А?
Все схлопывается вместе с дырами, сусликами, шариками и недоступными отбивными. Будто и не было ничего. Я тянусь к силе — нет, все на месте.
— Теперь только постоянная практика, — жрица улыбается, по-настоящему, тепло и открыто. — И это важно, Белаторский. Доведи до автоматизма, чтобы ничто не смогло отвлечь тебя. Ни грохот битвы, ни оторванная нога.
Да ну что с ней такое? Все нормально было, милая бабушка, и тут на тебе. Оторванные конечности. Но мою радость не омрачить даже такими сценами.
— Спасибо! — от души говорю я.
И вдруг вижу, что небо за окном окрасилось в розовый. Уже закат? Сколько времени прошло, колотить их за ногу? Тело тут же отзывается ноющей болью, а живот скручивает уже резью.
— Все нормально, — продолжает успокаивать жрица. — Но в первое время тебе не стоит заниматься одному. И по этой причине тоже.
Так я за несколько часов не смог даже заштопать одну дырку? Я расстраиваюсь, но тут же беру себя в руки. Дело сдвинулось с мертвой точки, это главное. Как там говорил тот скрипучий капюшон? Потом порефлексируешь.
— Езжай домой, подкрепись и отдохни. Выспись хорошо. Это не забота, необходимость. У тебя будет уходить колоссальное количество энергии. Не будет сил — не справишься. До завтра, Игорь.
Ну наконец-то хоть по имени обратилась. Я киваю и еле поднимаюсь с дивана. Тело затекло, но мышцы болят так, словно я в планке стоял несколько часов, а не голову напрягал. То есть ноет равномерно все.
Верховная, попрощавшись тут же садится за стол и перестает обращать на меня внимание. Меня провожает та же невзрачная женщина, что и встречала. С Ярославом я связываюсь, только когда оказываюсь на улице.
Воздух — вкусный, теплый, летний, вдыхает в меня немного сил. Да и вообще на улице становится полегче, чем в закрытом помещении. Может мне практиковаться на лужайке в нашем парке?
Ждать мне приходится недолго. Я безошибочно слышу приближение «Мустанга» брата по визгу тормозов и хаотичным гудкам машин.
Яр выглядит раздраженным и немного помятым, так что домой мы едем молча. Я извиняюсь и получаю в ответ только кивок. Мол, принято, отстань.