Зато в особняке я отрываюсь за ужином. Перехватываю Славу и так жалобно прошу огромный кусок мяса, что заставляю ее рассмеяться.
И, к своему счастью, ужинаю я раньше всех, а поэтому один. Можно не думать о манерах, которых я не знаю. И светских разговорах за столом, о которых я знаю еще меньше.
Я жру так, что сам себе удивляюсь. В меня влезает все — хлеб, гарнир, салат, мясо и даже пирожки с чаем, которые мне подают после основного блюда. Еще и пару конфет уминаю, что совсем не в моем духе, сладкое я никогда не любил. Такого голода я еще не чувствовал.
Верховная бабушка, судя по всему, не преувеличивала. Хорошее питание и сон — не самые плохие условия для успешного обучения.
— Господин желает еще что-нибудь? — Слава, довольная, словно она сама все это готовила, стоит рядом, скрестив руки на белоснежном переднике.
Не смотря на то, что я начинен едой как тот языческий рождественский гусь, голод во мне шевелится. Да так, что я немного придвигаюсь к столу, прикрываясь длинной скатертью.
Нет, такие побочные эффекты мне не нужны. Домоправительница меня привлекает, но непонятна ее связь с братом. Да и вообще допустимость такого.
К жрицам не лезь, к прислуге наверняка тоже. Информация к кому можно, конечно жизненно важная, но не в первую очередь.
— Благодарю, достаточно, — я изображаю самую невинную улыбку. — Я пойду. В библиотеку.
Девушка кланяется и не сдвигается с места. Ну, не совсем сразу пойду, минутку посидеть еще придется. Я хватаюсь за изящную чашку, но та, зараза, пустая.
В итоге до Славы видимо доходит, что я жду, когда она уйдет. Ласково улыбнувшись на прощание, домоправительница выходит из столовой. Я обращаюсь к силе, просто чтобы не сидеть зря.
Та откликается теплом, тихо проносится по всему телу и меня отпускает. Ничего себе, и так можно? Типа чары повышения стойкости морального духа?
В библиотеку я захожу уже в отличном настроении. Постиг непостижимое, не влип в неприятности и душевно покушал. Осталось книжку умную на ночь почитать и чсв учесано будет.
Но только я выбираю себе скромный томик по истории богов, как из воздуха материализуется Бэс.
— Да чтоб тебя! — внутри закипает от неожиданности.
Приходится ловить треклятый воздушный шарик, чтобы не спалить этот родовой талисман.
— Я чувствую в тебе силу, — протянуто говорит он.
Ууу, Йода долбанный. А что, похож кстати. Только бородатый, не такой ушастый и цвета нормального. Сероват кончено, но в пределах допустимого.
Я, не выдержав, своих мыслей, ржу. Божество тут же возмущенно пыхтит.
— Извини, Бэс. День тяжелый выдался.