— Это ваши хозяйки, слушать их! — прокаркала Лора.
Решив, что со знакомством покончено, фрау увела девочек во двор и подтолкнула к одиноко стоящему деревянному сараю. Его давно пора было сломать, а доски пустить на растопку, но сейчас немка порадовалась, что не поторопилась. В сарае было душно и темно, пахло навозом. Солнечный свет проникал только через щелястые стены, отбрасывая на земляной пол тоненькие золотые полоски.
— Тут спать!
Девочки растерянно посмотрели на кучу грязной соломы в углу. Как тут можно спать? Лена дождалась, когда хозяйка уйдёт, бросила узел с вещами и с чувством сказала:
— Сволочь эта Беккерша! В сарай, как скотину!
— Что от них ждать хорошего? Фашисты и есть фашисты, — вздохнула Клава. — Давай здесь приберём хотя бы.
Они нашли старую метлу и принялись наводить порядок, чихая и кашляя от поднявшейся воздух пыли, как вдруг открылась дверь и появилась пожилая фрау Ирма. Она стояла на пороге, моргала и ждала, пока глаза привыкнут к темноте.
— Идите за мной, — сказала фрау по-русски.
— Куда-то зовёт, — прошептала Лена.
— Работать, куда же ещё, — так же тихо отозвалась Клава.
Они вернулись в дом и поднялись за немкой по лестнице на второй этаж.
— Будете жить здесь, — сказала фрау Ирма, открывая ключом белую крашеную дверь в конце коридора.
Девочки несмело переступили порог. Комнатка была небольшой: в ней едва помещались две кровати с соломенными тюфяками, умывальник и тумбочка, но здесь было чисто, а окно выходило в сад с фруктовыми деревьями.
— Как вас зовут? — спросила немка. — Хелена и Клаудиа… хорошо. Располагайтесь. Сейчас вас покормят.
Клава тайком разглядывала её и удивлялась: фрау Ирма казалась похожей на актрису, пусть и немолодую, куда до неё кадушке Лоре! Гладкое, почти без морщин лицо, платье подогнано по фигуре, а на белой руке чёрной капелькой блестел камешек.
* * *
Стычка между двумя женщинами произошла в коридоре. Привлечённая голосами Лора заглянула в комнату и остолбенела.
— Что это значит?
— Ничего особенного, дорогая, — улыбнулась фрау Ирма. — Я решила поселить девочек поближе к своей комнате.
— Но я не хочу жить с русскими свиньями в одном доме! Вдруг у них вши? — Щёки Беккерши покраснели и затряслись от ярости, дотронься — и треснут, как переспелый помидор.
Фрау Ирма вывела невестку под локоток. Напрасная предосторожность: даже за закрытой дверью всё было слышно прекрасно. В советских школах в то время все учили немецкий, и более-менее девочки поняли, о чём идёт речь.
— Лора, дорогая, я понимаю твоё недовольство, но мне удобно, когда прислуга находится под рукой, я ведь очень стара… Можешь переселиться в комнату Герберта, там русские тебя не побеспокоят.