«А сейчас-то что этим соседям надо? – с тоской подумала Надя и поглядела на часы – была половина десятого утра. Она спала сном младенца и никоим образом не могла нарушить священную тишину над головой жильцов с нижнего этажа. – Может, в ванной что-то протекло?»
Она заглянула в ванную – ни луж на полу, ни капающего крана.
Кое-как завязав пояс на халате, Надя подошла к двери.
– Кто там?
Посмотрела в глазок – там, с другой стороны, плавали разноцветные пятна, что-то гремело, звенело, переливалось. Как будто явился к Наде с визитом целый цыганский табор.
– О господи… – Она потерла глаза и еще раз посмотрела в стеклянную призму. – Кто там? Послушайте, я сейчас милицию вызову…
– Надь, ты что, совсем плохая? – произнес изумленный хриплый голос. – Это я, открывай…
Зина Трубецкая! Вот так сюрприз…
Она ни разу не была у Нади, и поэтому ее появление было гораздо более загадочным, чем визит цыганского табора.
Надя открыла дверь.
– Ты что, дрыхнешь до сих пор? – неприязненно спросила Зина, увидев Надин растерзанный вид.
– Да, а что? – Надя пригладила взлохмаченные волосы, которые не успела причесать. – У меня труд надомный, когда хочу, тогда и сплю. Я вчера до трех ночи переводила.
– Понятно…
На Зине был пестрый африканский бурнус до пола, поверх – нечто вроде боливийского разноцветного пончо с каким-то невероятным мехом вокруг горловины, зелено-желтый тюрбан из кашемира, натянутый до бровей, золотые сережки размером с чайные блюдца и множество цепочек и браслетов – это именно они так гремели и звенели.
– Можно я сапоги снимать не буду? – проскрипела Зина. – У меня радикулит, мне нагибаться трудно…
– Конечно, конечно! – испугалась милосердная Надя. Зина, держась за стену, вытерла подошвы о половичок в прихожей.
– Ну, куда идти?
– Туда, пожалуйста…
Надя терялась в догадках – что же такое произошло в мире, отчего к ней в половине десятого утра явилась Зина Трубецкая. «Радикулит, а каблуки сантиметров пятнадцать, не меньше!» Хватаясь за все выступающие предметы в Надиной квартире, Зина проковыляла в комнату.
– Ой, пардон… – Она оторвала ручку у знаменитого Надиного шкафа. – Вещи-то какие хлипкие стали делать…
– Ничего-ничего! – Надя сунула отломанную ручку себе в карман.
– Холод собачий… – с отвращением произнесла Зина и, гремя цепями, как-то боком повалилась на диван. Скинула свое боливийское пончо, не вставая. – Ненавижу осень!
– Сейчас кофе сварю.
– Какой кофе… Мне бы чего покрепче.
Надя не сразу поняла.
– Водки, что ли? – с ужасом спросила она.
– Ну, типа да, как выражается нынешняя молодежь…
– У меня нет, – быстро сказала Надя, и это было чистой правдой.