Схватив расческу, начинаю сражаться с гнездом у себя на голове.
— Как вы меня нашли?
Пауза.
— Ксан?
— Отследили по сейту, — отвечает он, почему-то помедлив.
— Но почему с родителями?
— Обыскав весь отель, я решил, что ты отправилась к своим. Позвонил на всякий случай, а оказалось, что ты к ним не прилетала. И вот тогда мне стало по-настоящему страшно.
— Не думала, что ты умеешь бояться.
— Ты, Дерзкая, знаешь, как вывести на эмоции.
— В этом мы с тобой похожи.
Раскрыв косметичку, быстренько привожу себя в порядок. Не для Хороса, упасите боги! Просто когда сюда явятся родители, мне нужно быть в форме и выглядеть как обычно.
И быть достаточно сильной, чтобы отстоять последний год свободы.
— Теперь они знают, что ты знаешь. О моей силе.
— Общая тайна? Мм, секреты сближают.
И почему я все еще улыбаюсь? Втайне радуюсь, что он рядом… Глупо? Согласна. Но как же приятно, что этой ночью он был со мной.
С этой идиотской мыслью я открываю дверь в ванную. Вижу Темного, устало подпирающего плечом стену, хочу сказать ему «спасибо», даже позволяю себе представить, как он меня обнимает, и тут в номер начинают ломиться родители.
Прибыли.
Ладно, они не ломятся, просто стучат нетерпеливо, разбивая хрупкую скорлупу спокойствия, в которую я с таким трудом себя облекла.
Все, мне хана.
— Не бойся, Дерзкая, сейчас все решим, — подбадривает Темный.
С каких это пор он научился читать мои мысли и эмоции?
— Боюсь, это будет непросто, — бормочу я, опускаясь на край дивана.
Ксанор идет открывать, я сижу, настраиваясь на войну. Ну или как минимум на жестокую, кровавую битву. Не удивлюсь, если родители уже перевели меня из Амадо де Калво в гуманитарный Акры и отправили кого-нибудь в Кадрис за моими вещами.
С них станется.
— Карочка, ты как? — Мама первой влетает в номер, чтобы задушить меня в объятиях.
— Все хорошо.
— Ты так нас напугала…
— Мам, все правда в порядке. Пожалуйста, не надо. — С трудом сдерживаюсь, чтобы не застонать, заметив, как у нее на глаза наворачиваются слезы.
Этим оружием, слезами, мать мастерски пользуется, когда надо и не надо. Вот и сейчас решила сразу перейти к тяжелой артиллерии.
— Что, если бы ты его убила…
— Но не убила же.
— Что-нибудь помнишь? — сухо спрашивает отец.
В отличие от матери он плакать не собирается, но смотрит на меня таким обличительным взглядом, что уже мне хочется пристыженно разрыдаться.
— Смутно.
В голове мешанина из воспоминаний. Кажется, я вызвала такси и попросила высадить меня на набережной. Гуляла? Вроде бы. Бродила под шум прибоя, тщетно пытаясь справиться со все усиливающейся жаждой. Мне хотелось сделать кому-нибудь больно. Хотелось кого-нибудь уничтожить.