— Хочешь сказать, что тебе все это знакомо. Ты знаешь, что значит быть бедной, а что касается женщины в мужском мире…
Тут он окинул ее ленивым взглядом — от свободно болтающегося галстука и расстегнутого воротника до мягких округлостей груди, особенно заметных под строгой рубашкой мужского покроя. Взгляд его торопливо пробежал по ее бедрам и длинным ногам.
— Да, ты, несомненно, женщина, — заключил он.
— Ну, спасибо, рада, что ты это заметил!
Осмотра с головы до ног она предпочла не заметить.
— Так вот почему ты пошла изучать социологию? — поинтересовался он. — Потому что принадлежишь к угнетаемому классу?
Адам с любопытством ждал ответа. Ему было интересно, почему Мак направилась по стезе общественных наук. Она, умная и способная девушка, могла бы проявить свои таланты в чем угодно. Почему бы не заняться чем-нибудь… ну, чем-нибудь таким, что приносит деньги?
— Нет, потому что принадлежу к униженному полу.
Он воздел руки:
— Опять?!
— Ты сам спросил.
— Да, действительно. — Он снова скрестил руки на груди. — Раз спросил, должен выслушать ответ.
Дорси раздирали совершенно несовместимые желания. «Беги от него!» — говорил ей внутренний голос, но тут же она осознавала, что больше всего ей хочется броситься ему на шею. Как они забрели в такие дебри? Неужели она расскажет ему то, о чем не рассказывала даже самым близким подругам?
Вздохнув, она положила голову на руку и запустила другую в рыжую копну непокорных волос. Может быть, сослаться на поздний час и сбежать домой? Забыть о том, как это здорово — быть рядом с Адамом. Не вспоминать, как тосковала она без разговоров с ним… и без поцелуев… и как она мечтала, что когда-нибудь Адам наконец… Нет, об этом она вообще не должна думать.
Но вместо того чтобы забыть обо всем и отправиться домой, она вдруг услышала свой собственный ГОЛОС:
— Ты, конечно, знаешь мою мать.
— Очаровательная женщина, — кивнул Адам.
— Да, Карлотта очаровательная, — согласилась Дорси.
— Почему ты называешь ее Карлоттой? — с любопытством спросил Адам.
— Ну, как тебе сказать… Прежде всего, потому, что ее так зовут.
Он усмехнулся:
— Нет, я спрашиваю, почему ты не зовешь ее мамой?
— А разве Карлотта похожа на мамашу взрослой дочери? — искренне удивилась Дорси. Адам на секунду задумался.
— Пожалуй, не похожа. Но все равно это необычно.
— Может быть. Но я всегда ее так называла. Наверно, потому, что с детства слышала, как все вокруг зовут ее Карлоттой — так это и осталось. Но мы отклонились от темы, — добавила она
— Да, мы говорили о том, что Карлотта — очаровательная женщина.