Перед самой сетью я вильнула и на всей скорости влетела в стену дома. Малих метнулся на противоположную сторону улицы и благополучно повалил чей-то забор. Лисица дернулась было в его сторону, но вдруг словно спохватилась… и, благополучно перемахнув через сеть, с разгона взмыла на крышу домика с поваленным забором вокруг заброшенного палисадника.
Хозяина дома было сложновато назвать радетельным, потому что крыша тоже не выдержала. Но лисица уже сиганула на соседнюю и, не сбрасывая темпа, перепрыгнула дальше.
Янычары сорвались было следом, но они не обладали ни прыгучестью лисы, ни таранным настроем Малиха, а потому быстро отстали и остановились. Они еще не оборачивались, а меня уже накрыло нестерпимым желанием немедленно драпать в обратную сторону.
— В доме кто-то был? — встревоженно спросил Малих у замерших в ступоре янычаров.
Не дождавшись ответа, он со стоном и хрустом воздвигся над порушенным забором и, прихрамывая, добежал до домика, но там его помощь уже не требовалась: покосившаяся дверь распахнулась, и из темного нутра выскочил расплывшийся мужик в засаленном тюрбане. Компания вооруженных янычаров во дворе воодушевила его еще меньше лисицы, и он, не размениваясь на приветствия, хлопнулся в обморок — и обвалил остаток забора.
Домик угрожающе заскрипел всеми сочленениями, но выстоял.
— Что это было?! — наконец-то отмер кто-то из янычаров.
Спрашивал он у Малиха, будто напрочь позабыв о моем существовании. Но я уже отлипла от стены и отдышалась, а потому среагировала на неожиданную встряску привычным образом и открыла рот — правда, сообщить что-то внятное у меня все равно не вышло.
— Сама хотела бы знать, — чистосердечно призналась я, уже не рискнув повторять легенду о заколдованной красавице, и неизящно сползла по стене. Между закрытых ставней мелькнул чей-то любопытный нос, но высовываться наружу не стал: янычары под окнами вообще чрезвычайно благотворно влияли на сознательность населения, даже если в руках у них были не сабли, а обыкновенная сеть, чудовищно воняющая рыбой. — А где чорваджи-баши Сабир?
Знакомое имя заставило-таки янычаров обернуться.
— Тебе-то он зачем? — хмуро поинтересовался тот же янычар, который первым дозрел до осмысленных вопросов.
Похоже, несмотря на говорливость и бесстрашие, в особых заданиях Сабира-бея он не участвовал, а потому попросту меня не узнал. К счастью, один из его товарищей оказался куда более опытным в делах такого рода, а потому выпустил бесполезную сеть и мрачно поздоровался:
— Доброй ночи, ас-сайида Мади. Вы здесь по приказу чорваджи-баши?